Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Сказал, глядя мне прямо в глаза: — И я уверен, что они предназначались вашему мужу. Кто-то очень хотел, чтобы виер Дариан возненавидел вас.

Дариан потрясенно охнул. Я открыла было рот, желая продолжить расспросы, но не успела вымолвить и слова. Внезапно дом словно подкинуло вверх неведомой силой. Стены закачались, грозясь в любой момент погрести нас под своими обломками. С потолка посыпалась мельчайшая пыль побелки.

Правда, все закончилось так же внезапно, как и началось. Раз — и дом вновь встал незыблемо на свой фундамент, более не делая попытки обрушиться.

— Что это было?

В воцарившей после сего происшествия тишине голос Фелана прозвучал особенно громко. На губах блондина сейчас не было и тени улыбки. Он выглядел очень собранным и очень серьезным, словно готовился в любой момент ринуться в битву с неведомым противником.

— На магический удар непохоже, — отозвался Норберг.

К слову, ректора гроштерской Академии в этот момент тоже было не узнать. Он напоминал сейчас хищного зверя, приготовившегося к смертельному броску.

Норберг посмотрел на меня — и я поспешно отвела взгляд, почувствовав, как горло сжалось от ужаса. И все-таки, очень интересно, как он так делает? Я могла бы поклясться, что его зрачки в этот момент были вертикальными, совершенно нечеловеческими.

Но от размышлений меня отвел звук поспешных шагов в коридоре. И тут же кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

— Виера Алекса!

Я с удивлением узнала голос нашей домоправительницы Сесилии. Правда, сейчас она забыла о всяческой почтительности и профессиональной сдержанности и кричала в полный голос.

— Виера Алекса! — повторила она и, по-моему, принялась бить по двери ногами. — Там, в вашем кабинете! Прошу, спасите Гисберта!

Часть первая. Старые знакомые. Глава 4

Пожилой дворецкий, облаченный в роскошный парчовый халат, почти лежал в кресле, подняв ноги на удобную тумбочку. А вокруг суетилась Сесилия, то подкладывая ему под спину подушки, то меняя влажные тряпки на лбу.

Я невольно залюбовалась этой картиной.

Нашу домоправительницу сейчас было не узнать. Обычно степенная и рассудительная, в этот момент она напоминала перепуганную молодую девицу, ухаживающую за своим возлюбленным.

Пикантности ситуации придавало то, что лицо и руки Гисберта были густо запачканы темно-зелеными пятнами, которые никак не оттирались с кожи. Напротив, чем больше мы старались отмыть дворецкого — тем ярче пламенели следы, несомненно указывающие на его вопиющее преступление.