Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

И я не сомневалась, что как только она накроет меня — я погибну страшной и мучительной смертью.

Я попятилась, не отводя взгляда от спятившего призрака. Н-да, кто бы мог подумать, что вечный странник пожалует ко мне в облике вернувшегося из небытия фанатика древних времен, по какой-то причине ненавидящего всех женщин без исключения.

— Ага. — В этот момент довольно произнес Норберг. — Нашел.

В дверь опять кто-то с треском врезался, и вновь она устояла, подтверждая мои наихудшие предположения о том, что призраку хватило сил заблокировать ее.

Алый дым уже клубился над самой моей головой. Неприятно запахло паленым, и я осознала, что это затлели мои волосы, от ужаса стоявшие дыбом. Пригнулась было, шагнула еще назад — и с приглушенным воплем полетела на пол, споткнувшись обо что-то. Пребольно треснулась затылком об очень твердый пол. Да так, что даже искры из глаз полетели.

Нет, это было не образное выражение. В этот момент мир вокруг меня самым настоящим образом взорвался. Комната закружилась волчком, кроваво-красный туман, в который обратился весьма воинственно настроенный дух, взбурлил, ежесекундно меняясь в оттенках — от светло-розового до темно-багрового, почти черного.

— Алекса! — продолжал бесноваться в коридоре Дариан. Несчастная дверь тряслась так сильно, будто в комнату ломился обезумевший великан.

И неожиданно все закончилось. Вообще — все. От наступившей мертвой тишины зазвенело в ушах. Алый дым поспешно отхлынул от меня. Собрался сплошной пеленой под потолком, а потом начал медленно рассеиваться, уже не неся с собой смертоносного жара.

— С вами все в порядке?

Я удивленно воззрилась на Норберга, который стоял надо мной. Менталист смотрел на меня с искренней обеспокоенностью во взгляде. Рукава его прежде белоснежной рубашки были густо перепачканы зеленой слизью, а в правой руке он сжимал что-то весьма обгоревшее, отдаленно напоминающее злополучный блокнот.

— С вами все в порядке? — повторил он вопрос. Протянул мне руку.

Я не стала разыгрывать сцену глупости и отказываться от его помощи. Боюсь, сама я сейчас была не способна на подобный подвиг.

Прохладные пальцы Норберга на удивление сильно и в то же время мягко обхватили мое запястье. Он осторожно потянул меня вверх. Миг, другой — и я уже стояла около него.