Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

И я уверена, что в глубине души Дариана уже поселился противный червяк сомнений: так ли счастлив и прочен наш брак.

— Можете прекратить притворяться, Алекса, вашего мужа тут нет, — вдруг раздался голос… Нет, не Дариана, а Норберга.

Я изумленно распахнула глаза. Недоверчиво уставилась на менталиста.

Он и в самом деле сидел около кровати, правда, не на стуле, а подтащил для этих целей глубокое удобное кресло. Судя по всему, за время моего обморока он успел переодеться и сменить испачканную зеленой слизью рубашку на другую.

Я невольно смутилась, вспомнив, что свой камзол Норберг отдал мне на хранение в кабинете. Что я с ним сделала? Демоны, по-моему, просто выкинула в сторону, когда над моей головой завис разъяренный призрак, желающий испепелить меня на месте.

— Ваш камзол, — виновато протянула я, — простите, кажется…

— Забудьте о нем, — оборвал меня Норберг и слабо улыбнулся. — Он мне никогда особо не нравился. А после того, как по нему пронесся в своих сапогах ваш супруг, его можно смело выкидывать.

Я беззвучно охнула, внезапно осознав, что не чувствую на себе платья.

Повыше подтянула одеяло, борясь с невыносимым желанием нырнуть под него с головой. А то вдруг Норберг обладает способностью видеть под тканью.

— Не беспокойтесь, вас раздела Сесилия, — без особых проблем понял причину моего смущенного румянца Норберг. — Естественно, при деятельном участии вашего супруга. Ваше платье… В общем, боюсь, оно тоже загублено. При падении вы испачкали его той зеленой дрянью.

— О, понятно, — сказала я лишь потому, что надо было что-то сказать.

Кашлянула и продолжила, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более спокойно: — А где Дариан?

— Мне с величайшим трудом удалось убедить вашего мужа оставить вас на мое попечение, — как-то очень витиевато выразился Норберг.

— Но почему? — Я немедленно надулась, почувствовав себя даже несколько оскорбленной.

— А вы бы хотели увидеть его сейчас? — невежливо вопросом на вопрос ответил Норберг. — Только скажите правду, Алекса. Клянусь честью, что не передам ваши слова глубокоуважаемому виеру.

Я опустила голову. Желание забраться под одеяло усилилось многократно. Все, что угодно, лишь бы спрятаться от его изучающего взгляда!

— Не знаю, — глухо ответила я. — То есть, я, конечно, очень хочу его увидеть и обнять! Но боюсь, что при виде его вновь почувствую отвращение.

— Что же, вы честны, и это, несомненно, положительная черта характера, — отметил Норберг. — Именно эти доводы я попытался привести вашему мужу.