Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

— Алекса, кто пытается тебя убить?

— Вот именно это мы и пытались выяснить, когда ты нас прервала, — пробурчала я, не испытывая особой радости от мысли, что, скорее всего, Норбергу опять придется проводить ритуал. А для этого мне снова надлежит открыть ему все свои мысли.

— Мой сын! — внезапно патетично возопила Криста, да так громко, что от неожиданности я вздрогнула всем телом, и вскочила на ноги. — Мой сын! Его не было в доме! А вдруг его тоже похитили, пока вы тут всякими заклятьями балуетесь?!

Криста озвучила мой страх.

Мне самой было не по себе от мысли, что Дариан куда-то запропастился. Но, с другой стороны, он вполне мог отправиться по делам, здраво рассудив, что не стоит мешать нам с Норбергом, раз уж я все равно не могу выносить его присутствия рядом.

«Ага, ты сама-то в это веришь? — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Чтобы Дариан да остался в стороне, когда речь идет о твоей жизни? Нет, Алекса, он, конечно, обиделся на тебя, но все равно переживает. Наверняка решил начать собственное расследование».

Я окончательно пригорюнилась. Ох, не нравится мне все это.

— Я не думаю, что вашему сыну грозит какая-нибудь опасность, — проговорил Норберг, опять плотоядно уставившись на грудь Кристы, благо, что платье туго обтянуло ее. — И потом…

Договорить он не успел, так как многострадальная дверь, ведущая из моей мастерской в холодную прихожую, в очередной раз отлетела в сторону, едва не соскочив при этом с петель. Очередной порыв ветра вновь разметал по всей комнате бумаги, которые я чуть ранее аккуратно собрала с пола и положила на краешек стола.

Но мне было плевать на это, потому что на пороге предстал чрезвычайно взволнованный Гисберт.

Бедняга дворецкий, по всей видимости, преодолел расстояние между мастерской и домом бегом, не удосужившись при этом накинуть одежду. На седых встрепанных волосах несчастного таял снег, в глазах метался заполошный ужас.

— Там, — сипло прошептал он. — Виера Алекса, там хозяин…

И столько было отчаяния в его голосе, что меня продрала ледяная дрожь.

О небо, что случилось с Дарианом?

Не дожидаясь, пока Гисберт выдавит из себя хоть что-нибудь более-менее связное и объяснит, что все-таки случилось, я бросилась бежать. Прямо так, как была: в платье и туфлях, плюнув на бушующую метель и наметенные на дорожке к дому сугробы. И только одна мысль билась в этот момент в моей голове. Лишь бы успеть!

Часть вторая. Подозреваются все. Глава 4

В гостиной было светло и тепло.