Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Под потолком металось сразу с десяток магических искорок, жарко растопленный камин яростно плевался оранжевыми искрами.

А на ковре перед ним сидел пьяный веселый Дариан и обнимал какую-то девицу.

Нет, вы представляете? Обнимал. Девицу. На моих глазах! А девица, кстати, была ярко-рыжей и наверняка очень бесстыжей, если судить по тому, насколько нескромное декольте было у ее наряда. Если это вообще можно назвать декольте. Всю грудь на всеобщее обозрение вывалила — и даже не стыдится.

Я со свистом втянула через плотно сжатые зубы воздух и стиснула кулаки.

И я перевела разъяренный взгляд на Дариана, надеясь, что вот-вот он опомнится и строго осадит эту бесстыдницу.

Но, увы, моим мечтаниям было не суждено исполнится. В этот момент Дариан икнул, сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки с вином, которую держал в руке, и со смачным звонким звуком запечатлел поцелуй на полуобнаженном плече своей спутницы.

Перед моими глазами все побелело от бешенства, и я негромко замычала от душившей меня ярости.

Теперь ясно, почему Гисберт был в таком виде, когда ворвался в мастерскую. Пожилой дворецкий воспитан в строгих традициях. Для него появление в доме пьяного Дариана в обнимку с какой-то вульгарной девицей, выглядящей так, будто ее подобрали в портовом борделе, оказалось сродни шоку. И он поторопился сообщить об этом безобразии настоящей хозяйке дома.

Я немедленно преисполнилась к дворецкому самыми теплыми чувствами. Пожалуй, стоит поднять ему жалование. Естественно, когда все неприятности завершатся.

«Если завершатся».

Но я предпочла не заметить этот вкрадчивый опасливый шепоток. Сейчас меня занимало совсем другое. Мой муж обнимал какую-то…

Мысленный голос тут же дал емкое определение этой девице, но я предпочла пока не озвучивать его. Где-то очень глубоко в душе все-таки теплилась надежда, что все это — какое-то дикое досадное недоразумение.

— Ох, наконец-то догнал! — в этот момент раздался позади меня восклицание запыхавшегося Норберга. — Алекса, ну и шустры вы…

Впрочем, менталист тут же замолчал, тоже увидев настолько поразившую меня картину.

— Я ей сейчас глаза выцарапаю, — бесцветным от гнева голосом заявила я, благо, что парочка была настолько увлечена поглощением вина и любованием на всполохи в камине, что ни на что иное не обращала внимание. — А ему кое-что оторву.