Пропавшая наследница Цакары

– Я… прости…

– Не извиняйся. – Меллон смотрел на желанную женщину сквозь прорези маски. Сожалел. Утекло много вёсен, но настоящие чувства не похоронить.

Как он хотел коснуться этих алых губ! Хоть один раз вкусить их нежный шёлк. Однако лучше никогда не познать вкуса запретного плода, если риск не найти сил от него отказаться.

– Вам не за что извиняться, принцесса. Сердце невозможно заставить любить. – Апостол помог вернуть Яне вертикальное положение и отошёл на шаг. – Как невозможно заставить забыть.

Развернулся и возобновил ход. Яна зашагала следом. В молчании преодолели остальной путь, у развилки принцесса попросила Тинора остаться.

– Я хочу поговорить с Генаей наедине. При посторонних она не скажет всего.

После недолгой паузы Меллон кивнул. Протянул факел, велел подождать секунду; занырнул под плащ и достал маленький неприметный кинжал, потом вложил Яне в ладонь.

– Держите всегда при себе. Если вдруг в момент опасности меня или… или князя тэргов не окажется рядом, кинжал защитит.

– Спасибо. – Яна забрала свою ладонь. Тинор назвал номер камеры и пожелал быть осторожней.

Эхо шагов разносилось далеко вглубь темницы, оповещая томящихся за решеткой смертников. Четвёртую слева от конца камеру поглотила тишина, Геная дремала на высокой кровати с пышной периной и под тёплым одеялом. До суда она официально ещё оставалась королевой, и заключение венценосной особы должно быть соответствующее. Комнату Генаи вычистили до блеска и наполнили различными душистыми травами.

– Майя? Это ты?

– Нет.

– А-а, воскреснувшая наследница пожаловала. – Королева поднялась с постели и приблизилась к разделяющим прутьям решётки. – Догадывалась, что ты придёшь.

– Поговорим?

– Поговорим, старшая принцесса. Наследная дочь Цакары.

Грубый отзыв королевы не ранил чувства Яны. Может, раньше слова бы и резанули по сердцу, когда она маленькая пыталась обрести в неприступной Генае новую мать, но не сейчас. Геная всегда отвергала, уделяя всё своё внимание родной дочери, и тогда наследная принцесса искала ласку и утешение у отца и Тинора.

Яна приподняла факел, чтобы лучше видеть хмурое лицо королевы. Одна сплошная ненависть отражалась в глазах алчной женщины.