Пропавшая наследница Цакары

Правой рукой Седон нырнул в вырез своей синей безрукавки и выудил на свет то самое Аметистовое Сердце. Вернее, его собранную часть.

Когда Яна воочию, а не во снах увидела разбитый кулон, сердце её заполошно заколотилось. Собранные в широкой ладони князя кусочки некогда целого артефакта переливались в ласкающих лучах солнц, завораживая дух. Вот то, что способно вернуть мир на переполненную разрухой и болью планету Цакару.

– И как же драконы помогут собрать недостающие кусочки кристалла? – выдохнула Яна, не отрывая зачарованных глаз от кулона Богов.

– Я сумел собрать только несколько затерянных частей. Порталы открывал Кайенар, но ему это даётся с трудом. Мы действовали, искали вслепую. Каждый дракон сердцем чувствует, где, в каких именно мирах покоится осколок. Но для того, чтобы дракон смог открыть портал в нужном направлении и отыскать частичку, ему необходим проводник. Ты, Реянна, этот проводник.

– Я?.. – обескураженно переспросила Яна, вскинув на Седона расширенные в непонимании глаза.

– Да. Ты – едина с драконами. Каждый дракон на Цакаре признал в тебе свою королеву.

Яна проморгала момент, когда князь успел положить свою вторую ладонь ей на затылок. И ладонь мужчины обжигала не хуже нагретых солнцами прутьев вольера за спиной. Яна остро ощутила предвкушение чего-то.

– Так что, ты поможешь мне собрать Аметистовое Сердце заново и остановить вражду между нашими народами? – В чёрно-фиолетовых глазах Властелина тэргов тоже плясали предвкушающие узоры.

И он всё-таки поцеловал Яну.

Страстно. Резко. Ворвался в приоткрытый в удивлении рот тайфуном, всколыхнув и накалив до предела все чувства. И псевдонаследница, сама от себя не ожидая, ответила с таким же пылом. Наверняка это всё воздействие Виринийской Ночи.

Глава V

Остаток Виринийской Ночи Яна провела в своих покоях. Одна.

Звездой лежала на сбитом от своих же метаний мягком свежем белье, сжимала в руках маленькую подушку и пристально, до мелочей, рассматривала барельефы на сводчатом потолке.

Они неплохо помогали абстрагироваться от воспоминаний и мыслей о князе тэргов, который бередил девичью душу.

Щёки и губы горели. Первые – от стыда и распущенности, вторые – от долгого и ненасытного поцелуя Седона.

Там, у вольеров с драконами, кои стали невольными свидетелями её прелюбодеяния с Властелином, она позволила себе забыться. Позволила князю терзать собственные губы и наслаждаться близостью привлекательного и могучего мужчины. Ей так не хватало этого.