Из рода Свирх. Дикарка

Он должен был сначала собрать сход, обсудить со всеми людьми рода будущую женитьбу, спросить разрешения — а не делать всё тайком.

«Отец никогда не пошёл бы на мир с империей Тарганен», — подумала я и ощутила во рту кислый привкус поражения.

Мы вновь проиграли империи Тарганен — на этот раз даже без боя.

— Да здравствует род Свирх! — внезапно крикнул Наставник.

Я вздрогнула и удивлённо вскинула на него глаза.

А он уже поднял зажатую в кулак правую руку и повторял:

— Свирх! Свирх! Свирх!

Один за другим селяне начали присоединяться к нему.

Сперва неуверенно и с сомнением, они с каждым повтором понимали, что славят не решение Главы и предстоявшее породнение с Тарганен, а наш великий, древний род, который сохранится всегда и везде, чтобы не случилось.

Я села поудобнее, прислонившись спиной к стволу и, невзирая на боль в груди, стала повторять вместе со всеми:

— Свирх! Свирх! Свирх!

В толпе вновь стали передавать кувшины с хмельным пивом. Одна из женщин поднесла Главе большую, наполненную до краёв кружку.

Он поблагодарил со сдержанной улыбкой и что-то сказал ей на ухо.

Женщина бросила испуганный взгляд в сторону брата Аристо, попыталась возразить, но Глава настойчиво сжал её локоть. С вынужденной улыбкой женщина исчезла в толпе, и появилась уже с кружкой хмеля. Робея, она прошла под навес, где стоял маг и протянула ему напиток. Маг принял кружку, поднял над головой и высоким, так похожим на женский, голосом провозгласил:

— Ваше здоровье, славный род Свирх! Да хранят нас всех духи древнего, мудрого Леса!

После этих слов все окончательно расслабились, и в толпу вернулось веселье.

Ничего страшного не случится, пока мы вместе, а будущая невеста из Тарганен... Что же, мы ещё заставим имперцев жить и любить по нашим законам. Иначе и быть не может. Иначе — смерть.

...

Поздним вечером, когда на небе зажёгся Голубой Окхари, возвращавшиеся с охоты селяне нашли у Тройного тиссарди отца Раалы. Он повесился на одном из трёх деревьев, и его широко открытые глаза смотрели в Лес, как будто и после смерти он высматривали в листве деревьев Дегана, опозорившего славное имя их семьи.

Толстый сук чуть прогнулся под его грузным телом, а когда мужчину вынимали из петли, дерево горестно скрипело, скорбя о случившемся не меньше селян.

Положив тело на носилки, охотники принесли его в деревню. Вездесущие ребятишки как обычно доставили весть быстрее, так что жители вышли встречать охотников к воротам.