Лабиринты Роуз

И совсем тихо добавил, скорее всего, даже не замечая, что произносит вслух:

– Но я не знаю, как жить без любви…

Петр не думал, сколько прошло времени с момента его вхождения в комнату: глубоко под землей, в пещерах нет разделения на день и ночь. Он сидел за столом и смотрел, как розовеет кожа Роуз, как выравнивается дыхание. Она, наконец, перестала стонать. Малявка выздоравливала.

Погрузив девушку в сон, Петр и сам устало склонил голову, прижавшись лбом к ее руке.

Нет, он не будет колотить руками в дверь, пытаясь как можно быстрее покинуть комнату, чтобы сберечь то немногое, что осталось от магии.

Она ему больше не нужна.

Роуз жива – это главное.

Воспоминания опять вернули его к тому дню, когда он прятался за шторой и наблюдал за танцующей принцессой.

***

– Мама, как же я счастлива!

Свон только что зашла в комнату, и Роуз бросилась к ней на шею. Две женщины стояли обнявшись, слегка раскачиваясь, не пытаясь спрятать рвущиеся наружу чувства.

– Ты его любишь?

– Да! Да! Я тысячу раз готова прокричать «да»! – Роуз опять закружилась в танце.

Ее лицо раскраснелось, движения стали раскованнее, из них исчезла нарочитая грациозность. Дикий танец влюбленной женщины. Кто же тот счастливчик?

Роуз взлетела на кровать и несколько раз подпрыгнула, складывая ноги в полете то так, то эдак. Свон засмеялась, стала прихлопывать.

Петр смотрел теперь только на Свон. Ее улыбка не смогла скрыть залегшие под глазами тени. Не было больше в лице приемной матери того света, что делал ее неземным созданием.

Нет, она земная, вполне. Даже обыкновенная. Волосы выбились из тяжелого узла на затылке, у глаз разрослись морщинки, да и сами глаза утратили яркий цвет небес. Их словно выстирали, разбавили водой.

Он стиснул зубы, чуть не выдав себя движением тяжелого занавеса, так он смял его в руках.

В глазах Петра плескалась ненависть.

Свон Эрийская стала причиной смерти его матери. Знала, что той скоро рожать, но пошла с доносом на отца. Не будь ее, нищей бродяжки, проданной за грош рабыни в замке Пигеон, все могло сложиться иначе.

Фарух рассказывал, что любил свою жену и готов был расстаться с магией, лишь бы уберечь ее от смерти. Значит, и его отец, наследник Верховного жреца, Халид, тоже любил Леоль. Разве не служит тому доказательством, что Халид не убил Леоль после рождения мертвого первенца–девочки. Он так ждал его, Петра, рождения. А Свон выкрала их ребенка из замка Пигеон и передала в руки деревенской женщины в Дохо.