Тайные хроники герцога Э

И если до этого момента я списывала ее доброе отношение ко мне на принадлежность к королевскому роду, то теперь видела – матушка старалась не ради меня, а ради мальчика, попавшего в сложную ситуацию. Ради Конда – истинного короля Рогуверда.

То ли благодаря россыпи подсыхающих болячек, то ли из–за неприметной серой одежды, в которой я была похожа на спешащую по делам мышь, но на Тергенском тракте не обнаружилось ни одно бездельника, что пожелал бы увязаться бы за мной. Я шла так быстро, как только могла, и останавливалась лишь за тем, чтобы глотнуть из бутылки воды.

Тракт представлял собой плотно укатанную дорогу, где в оба направления сновали повозки. Идти приходилось по самому краю, и я от души наглоталась пыли. Пару раз пришлось скатиться в канаву, но то происходило скорее от испуга, чем из–за желания лихого извозчика наехать на меня. На тракте было шумно, грязно и бестолково. Особенно там, где скопление домиков порождало скопление людей. Здесь еще и пахло отвратительно.

– Посторонись! – частенько кричали мне. – Чего вылупилась? Под копыта хочешь угодить?

В очередной раз откашлявшись от пыли и глотнув из бутылки, я огляделась. Одинаковые домики, отличающиеся друг от друга лишь степенью обшарпанности, людская суета, усиливающаяся в том месте, где есть возможность отдохнуть и перекусить – на тракте все подчинялось обслуживанию путешественников.

Вот и на этой небольшой площади шла торговая возня. Лотки со снедью перемежались бочками с водой и с чем–то еще кисло пахнущим.

Уточнять я не решилась, достаточно было взглянуть, как путники прикладывались к одной и той же кружке. Чтобы так смело хлебать после опухшего от выпивки бородача или икающего старика, тара как минимум должна быть магически защищена. Но весьма сомнительно, что у каждой бочки с водой стоит по магу, или торговки пользуются каким–нибудь дорогим амулетом, а потому напрашивался определенный вывод – вот одна из причин, по которой в средневековье так быстро распространялся мор. Я уже не говорю о качестве воды. В монастыре пользовались святым источником, а я так вообще пила только кипяченую. Прихоть принцессы.

– А кому пирожков с котеей? – позвала румяная женщина, кутающая лоток с горячей выпечкой куском стеганного одеяла. Пахло так, что я захлебнулась слюной, но опасаясь испробовать кошачьего мяса, на призыв не поддалась. Спросить же, что такое котея не решилась, боясь выдать себя с головой.