Мечта для мага

Да что же такое? Как можно быть такой ядовитой?

- Ей не на что было надеяться, - я посмотрел тяжело, пытаясь взглядом сообщить, что следующие мои слова более чем серьёзны. - И её отец знал, что моё сердце занято другой.

Лиззи бросила на меня короткий острый взгляд и задумчиво прикусила губу. И снова спросила ехидно:

- А сама Марая знала об этом?

Интонации этих слов не предусматривали ответа. А я с досадой понял, что любой ответ означал бы то, что и было на самом деле - Марае никто об этом не говорил.

- Мужчины! - и столько пренебрежения было в этом слове, столько уничижения, что я.

.. промолчал. Отвёл взгляд и промолчал - она была права. Быть может, скажи я Марае, что ей не на что надеяться, всего этого не случилось бы?

И я перевёл разговор на другое.

- Так что помолвка? Состоялась? - спросил у купца, не глядя на Лиззи, давя глубокое внутреннее недовольство.

- Зуртамский! - ответила всё же она сама, сверкнув своими невозможными глазами. И так обвиняюще и устало прозвучали эти слова, что мне в который раз за этот разговор стало стыдно.

А ведь верно - какая помолвка, если сестра жениха хотела убить невесту?

25. Лиззи Арчинская

Моё потрясение было слишком велико, и нужно было время, чтобы всё улеглось и стало на свои места - слишком много открытий за такое короткое время.

- Надо идти, папенька, - сказала, едва сдерживая чувства и отступая к двери.

- Да, Лиззи, конечно, - отец перевёл взгляд с меня на Зуртамского и с самой доброжелательной улыбкой распрощался с «несчастненьким» раненым: - До свидания, господин маг.

Уже в дверях я бросила взгляд через плечо. Староста смотрел вслед своими тёмными глазами. Теперь на бледном, болезненном лице они казались и вовсе чёрными. Правда или нет, но мне показалось, что там стыла тоска и горечь. Я отвернулась и сделала решительный шаг за порог единственной в нашей академии лекарской палаты, а потом постаралась побыстрее выбраться и из самого медицинского блока.

И только в коридоре я остановилась, прислонилась к стене плечом, пытаясь справиться со своим потрясением.

Я узнала перстень.

И руку, на которую он был надет тоже узнала - длинные тонкие пальцы с крупными узлами суставов и характерный жест, когда эти знакомые пальцы поправили волосы. И знакомо мне это было по снам.

Значит, это он.

Это он соблазнял меня во снах. Это он заставлял меня умолять о поцелуе. Это он, тихо смеясь, шептал у самых моих трескающихся от жажды губ: «Не слышу, Лиззи, не слышу, девочка моя! Скажи громче.