Мечта для мага

Зуртамский глядел на замершее изображение, где он вполне однозначно раздвигал своим коленом ноги другому парню, прижатому к конторке, и что-то говорил ему прямо в губы. Намерения были более, чем очевидны.

Староста резко побледнел.

- Есть и свидетель, - тихо продолжила я, отслеживая любые движения на его лице. Мои злость и торжество смешались в одуряющий коктейль, который почему-то со скоростью урагана съедал последние мои силы. А староста застыл в неловкой позе и пожирал расширившимися глазами картинку.

– Мы тоже подготовились, ждали тебя. Позвать Степана? Кристалл записи есть и у него.

- Не надо, чертов ты гений, - тихо, всё так же глядя на двух мерцающих студентов, сказал мой визави. – Ты выиграл, слово чести.

Слово чести? Это хорошо, честь - это просто отлично. Можно выдохнуть: что-что, а слово чести для этого дуболома значило много.

- Пока молчишь ты, молчу и я, - проговорила, и изображение схлопнулось.

Не взглянув на меня, мой недруг тяжело вышел из библиотечной комнаты.

А я… Я опустилась на пол и заплакала. От облегчения, от пережитого страха и напряжения, от злости и обиды… От всего.

Степан зашёл и опёрся спиной на дверь. Хоть и редко тут ходят, но вдруг?

- Получилось, хозяй? - спросил тихо, тревожно.

- Да, - проревела я.

- Отчего плачешь тогда?

Он отлип от двери и присел рядом, прижал мою голову к груди, погладил по волосам.

- Ну всё, всё, хозяй. Мы справились. На нём лица не было. Ты победила.

А я заливалась слезами облегчения и почему-то.

.. огорчения.

Степан поднял меня, ухватил за талию и, бормоча что-то про маленьких девчонок, что пытаются играть во взрослые мужские игры, про глупые затеи не для барышень, про то, что нужно больше отдыхать и что нормальные девицы гулять ходят на воздух, повёл меня в общежитие. Как он укладывал меня на кровать я уже не помнила - уснула.

16. Эрик Зуртамский

Её запах туманил мысли, а вкус губ сводил с ума, горячая тягучая волна медленно ползла по позвоночнику вниз.

Это было восхитительно волшебно! Хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

И только когда я понял, что мне отвесили оплеуху, очнулся.

Я предложил ей стать любовницей в обмен на молчание и покровительство... Я, наверное, сошёл с ума.

Лизнул губу, остро ощущая вкус малины.

Я бы мог забрать её кристалл памяти, и сделать так, чтобы словам слуги никто не поверил. Но... её победа была честной. А главное - мне не хотелось её оспаривать.