Мечта для мага

Кажется, это значило «Да возьми, это же просто!», и я перевела взгляд на Вольдемара:

- Благодарю вас, ваше сиятельство. Мне будет очень приятно, - улыбку сделала такую, нейтральную, а третий пункт в своём исследовании всё же отметила.

Хоть и неуверенно.

Вольдемар не стал дожидаться конца ужина, а прямо сейчас же подозвал слугу и послал за книгой.

- Вот, примите, - протянул мне экземпляр молодой князь, когда слуга принёс томик в мягкой журнальной обложке.

- Благодарю!

Я предпочла пролистать несколько страниц, чтобы не улыбаться княжичу в знак благодарности.

Три перестало быть неуверенным - книга могла подождать и до конца ужина. Да и вообще не было необходимости её дарить.

Утешила мысль о том, что Вольдемар не сам побежал за ней, а всё же послал слугу. А это аргумент за то, что он не горит желанием жениться, а лишь исполняет рекомендации отца.

Значит, ещё есть шансы договориться.

У слова "договориться" был какой-то полузабытый неприятный привкус. И я задумалась, вспоминая, отчего же такое могло быть.

Что-то очень знакомое, большое и гадкое, что не хотело пролезать через малюсенькую дверцу в моей памяти было связано с этим словом.

Вспомнить не вспомнила, а осадок на душе остался какой-то неприятный.

17_2. Лиззи Арчинская

После ужина гранд-мэтр продолжил мучить меня странными вопросами, вызывавшими одновременно страх и щемящее, непонятное чувство то ли близких слёз, то ли нервного смеха. Его сиятельство сидел нога на ногу в низком кресле, оббитом серым блестящим шёлком и, дирижируя себе пальцем, рассуждал:

- Не правда ли, Лиззи, изобретательство - интереснейшее занятие? Для меня это то человеческое, что только может быть самым интересным, но при том непознанным.

- Почему непознанным? - я присела на диванчик напротив.

- Изобретательство нельзя разложить на простые действия, как с каким-нибудь закручиванием гаек. И потом. Нельзя научить изобретать другого. Как вы думаете?

Я не была согласна. Поэтому размышляла, будет ли уместно возражать благодетелю, спорить с ним, или лучше всё же промолчать? Но все молчали, и я решила поддержать светскую беседу.

- Думаю, всё возможно, - вот так, что-то нейтральное, ни то, ни сё.

- А ты, Вольдемар?

Вольдемар посмотрел на меня оценивающе и повернулся к отцу.

- Прости, не расслышал.

Я сразу напряглась. Так, это было четыре? Или мне показалось?

Князь опять заулыбался. Хитро, подозрительно. Перевёл взгляд с меня на Вольдемара и обратно, а потом сказал:

- Я, сынок, спрашивал, про изобретательство.