Легенда о лиловом драконе

Лил кивнул, надеясь, что этого жеста признательности человеку будет довольно и он отправится своей дорогой. Лил даже готов был пожертвовать своей поживой, лишь бы не возбуждать подозрений. Ввязываться в драку ему было никак нельзя: силы противника слишком явно превосходили его собственные, а он должен был заботиться о больной матери.

Охотник свистнул, приказывая собакам следовать за ним, и направился к противоположной стороне поляны. Но свора продолжала жаться к земле, негромко поскуливая и словно не решаясь приближаться к Лилу, который стоял на пути их хозяина.

Охотник удивленно посмотрел на собак, не понимая, в чем причина подобного поведения. Он окинул поляну взглядом, задержав его на капкане, и несколько секунд напряженно вглядывался в дебри леса за спиной Лила, но так и не обнаружил причины подобного испуга псов.

Лил напрягся, уверенный, что охотник не удовлетворится неизвестностью. Такие люди всегда доводили дело до конца, иначе долго в своем ремесле не продержались бы. А значит, охотник продолжит искать причину.

И рано или поздно он ее найдет.

Лил сделал незаметный шаг в сторону – туда, где можно было бы укрыться в случае нападения. Человек, увлеченный загадкой поведения собак, не обратил на него никакого внимания. Но животные, вмиг учуявшие в отступающем Лиле слабину, вскочили и, припадая на передние лапы, залились отчаянным лаем. Охотник вперился в Лила взглядом.

– Стой спокойно, – велел он. – Мы сейчас уйдем, потом сможешь заняться своим капканом.

Лил снова кивнул, радуясь, что охотник неверно истолковал его намерения.

Собаки наконец стали вести себя как должны, и это успокоило человека. Теперь главным было не наделать ошибок.

Охотник раздраженно прикрикнул на собак, приказав им оставить мальчишку в покое. Но свора продолжала бесноваться, не видя и не слыша никого, кроме загнанного в ловушку зверя. Никогда им еще не попадалась подобная добыча. Ну, неужели, неужели хозяин не понимает, какой трофей они ему приготовили?

Крайне раздосадованный неповиновением, охотник потянулся было за палкой, но вдруг остановился.

Ни единожды еще его собаки не нападали на ребенка – напротив, ценой собственных жизней они защищали человеческих детенышей от хищников и других опасностей. Почему же сейчас с такой ненавистью кидались на мальца в капюшоне? Только ли потому, что не видели его лица?

Впрочем, когда собак интересовала форма носа или цвет бровей незнакомца? Они полагались только на свой нюх. И сейчас этот нюх подсказывал то, чего не замечал охотник.