Мой любимый герцог

 – Ну а вам-то лично какая разница, будет ли изменен Закон о собственности 1870 года или нет?

Опять эта заносчивость и бесцеремонность! Герцог прекрасно понимал, что у нее нет никакой собственности, которую она могла бы потерять, выйдя замуж, и, следовательно, нет права голоса, которого можно было бы лишиться. Высокомерие Монтгомери особенно раздражало, когда в словах герцога была доля истины.

Аннабель облизала пересохшие губы.

– Кроме того, я согласна с этикой Аристотеля, – сказала она, – а он считал, что стремление к общему благу имеет бо?льшую ценность, чем к личному.

– Отчего же тогда во времена Аристотеля у греческих женщин не было права голоса? – произнес он, и на его губах мелькнула тень улыбки. Он будто получал удовольствие, ставя ее в тупик.

Насмешливый блеск в его глазах сделал ее безрассудной.

– Древние греки просто забыли включить права женщин в общее благо. Небольшое упущение, в истории такое случается сплошь и рядом.

Монтгомери кивнул.

– Ну а как вы относитесь к тому, что мужчины, не имеющие собственности, тоже не могут голосовать?

Он определенно наслаждался этим разговором.

В голове Аннабель будто стучал огромный молот, в висках пульсировала боль. Но ведь она наедине с герцогом, у нее есть возможность на него повлиять. Она должна, должна попытаться.

– Возможно, больше равенства необходимо и для мужчин, ваша светлость.

Не стоило этого говорить.

Герцог покачал головой.

– Да вы еще и социалистка, а не просто феминистка, – произнес он. – Я даже опасаюсь, как бы ваше общество не повлияло разлагающе на моих слуг, мисс Арчер. Вдруг они поднимут бунт, когда я завтра вернусь из Лондона?

– Я бы не осмелилась, – пробормотала она. – Ведь под домом, вероятно, есть темница.

Он посмотрел на нее хищным ястребиным взглядом.

– Еще какая, – сказал он, а затем спросил: – Вам нездоровится, мисс?

– Нет, все в порядке.

Темница? Что за вздор? У нее, без сомнений, легкая лихорадка.

Лакей вернулся и поставил перед ней тарелку. Копченая рыба, жареные почки и зеленоватое месиво. От горячей еды шел солоноватый аромат. Аннабель замутило.

Монтгомери щелкнул пальцами.

– Принесите мисс Арчер очищенный апельсин, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Она уставилась на его руку, без перчатки, вновь лежащую на столе. Изящная рука с длинными тонкими пальцами. Такая вполне могла бы принадлежать музыканту.