Киска ректору не игрушка!

– Моя спальня – это моя спальня. Вход сюда воспрещён даже моим родителям, – процедил он. – Поэтому будь добра, оденься, и хотя бы ответь, что ты здесь забыла ночью и в таком виде.

Первым делом я замоталась в «любезно» предложенное одеяло, а уже после сползла на край и поднялась на ноги. Посмотрела по сторонам. Увы, ни платья, ни сарафана. Ага, мечтай.

– Но… но я не вижу нигде моей одежды, – нехотя оправдалась я.

– Ещё интереснее…

Люпин сокрушённо вздохнул.

– Сдаётся мне, ты и сама не ведаешь, как тут очутилась, и не желаешь находиться рядом со мной в спальне.

И как он догадался? А? Гений дедукции. Хотя… будь он в другом настроении, может быть я и позволила себе позаигрывать или даже вытворить что-то более вульгарное. Но в этот раз решила тактично промолчать. Не в моём положении позволять себе сарказм, не говоря об остальном. Ведь вышвырнет на улицу, на ночь глядя, и глазом не моргнёт. И что мне там прикажете делать?

– Э… может, чаю? – попросила я тихонько, словно мяукнула.

После моих слов ван Роуз остолбенел. Но лишь на одно мгновение. Затем резко обернулся и смерил меня долгим испытующим взглядом, пробирающим до дрожи в коленях.

– Нельзя? – робко уточнила я.

Да уж, кротость – моё всё. Наверное…

Когда же он вновь обернулся спиной, мне заметно полегчало. И дрожь как рукой сняло.

– В шкафу, – буркнул он негромко, а после небольшой паузы решил пояснить: – Выбери в моём шкафу какую-нибудь одежду, оденься и жди меня в кабинете.

– Если можно, с молоком, – обнаглела я.

– Чай с молоком, – раздражённо согласился он.

Соблазн, конечно, был попросить ещё и вкусную сдобу или шоколадочку, может быть, конфетки, трюфели, да на худой конец, монпансье – но рисковать здоровьем не стала и молча дождалась, когда он выйдет из комнаты, перед тем натянув чёрный вафельный халат на божественное тело Геракла в белых подштанниках.

Дверь глухо хлопнула, когда ван Роуз ушёл, шаркая тапочками.

А я со скоростью света, никак не меньше, кинулась к шкафу, искренне надеясь поскорее убраться из этой странной комнаты с ужасающим полом, исписанным всякими непонятными символами. Более того, каждый мой шаг заставлял закорючки под ногами светиться, чем пугал ещё сильнее.

«Так.