Киска ректору не игрушка!

Просто не думай об этом, – приказала себе я, когда распахнула дверцы и воззрилась на ровный ряд батистовых рубашек, висящих на вешалках. Отлично! Одну из них я и позаимствую. А на ноги натяну бежевые штаны, которые присмотрела себе тут же на полочке, сбоку от большого отсека со штангой.

Но стоило мне стянуть с себя ночнушку и остаться почти в неглиже, если не считать белых подштанников, как вдруг раздался негромкий стук, и в комнату кто-то вошёл. Хорошо хоть от полного конфуза меня спасла дверца шкафа.

– Эм, Эста, – услышала я голос Люпина, ровный, вроде бы не злой.

 – Заклинаю тебя, когда покончишь с переодеваниями, не подходи к зеркалу и не смотрись в него даже издалека. Это опасно.

На том его маленькое выступление и закончилось. Дверь вновь хлопнула, и хозяин ушёл. А я попыталась вернуть своим наверняка алеющим щекам бежевые оттенки.

Застёгивая пуговицы рубашки, невольно припомнила недавние события в плывущей перед глазами комнате. Так это были не глюки? Да? Значит, зеркало какое-то заколдованное, раз из него вылезает Люпин в юбке? Ох… допросить бы ван Роуза с пристрастием, с наручниками или ещё какими неприличными вещичками из магазина интим-товаров.

Но, думаю, допрашивать будут именно меня. А вот на пристрастие, увы, надеяться не приходится. Об этом можно даже не мечтать.

Люпин, насколько я могла его изучить, педант-аристократ до мозга костей, который не очень любит свою невесту. И поэтому нам с ним явно не по пути. Я и сидеть-то ровно не умею, не то, что вести светскую беседу за чашечкой «Эрл Грея».

Я вздохнула и потянулась за штанами, которые подметила ранее. Кое-как натянула, прихватила их кожаным поясом, который не стала вдевать в петельки, а попросту завязала его так, чтобы штаны держал. Рубашку вначале заправила и немного вытянула наружу. А уже после подавила в себе желание посмотреться в зеркало. Хорошо, что он предупредил!

Когда я закончила с переодеваниями и без проблем прошла в его кабинет, потому как знала, где он находится, то первым делом заметила Люпина, сидящего за столом всё в том же вафельном халате.

Перед ним стоял поднос, сервированный фарфоровой посудой.

Увидев меня, ван Роуз галантно поднялся со стула и указал на гостевое место напротив.

– Прошу.

– Спасибо, – выжала из себя я, вынужденно улыбнувшись.

Только сейчас до меня дошло: какого лешего я сюда припёрлась? Могла же просто где-нибудь спрятаться и переждать полнолуние, вместо того чтобы сидеть и заниматься сочинительством.