Жена изгоя

— Ты, папенькин сынок, умом тронулся? Забыл, что бывает с теми, кто подсаживается на такие препараты?

— Знаешь, Вайд… иди, куда шёл.

Нет, с ним явно что-то не то. Но доставать его дальше я не стал. Отправился в свой излюбленный угол у дальнего окна, достал чертежи, тетрадь с расчётами и принялся за дело.

Задание декана оказалось не просто сложным, а практически невыполнимым. Защитный купол окутывал слишком большую территорию. Слабых мест в нём было немало. Поначалу я хотел просто усилить каждое из них, но из-за огромной площади плетения в нём появлялись всё новые и новые прорехи.

Следовало придумать что-то другое. Разработать плетение, которое легло бы поверх имеющегося, закрыв его и многократно усилив. И главное, не вошло бы с ним в резонанс.

Сделать предстояло много. Привычно отгородившись от реального мира наушниками с музыкой, я занялся расчётами. Время за работой бежало быстро. Формулы сегодня складывались почти играючи — мне всего четыре раза пришлось переделать общую структуру рисунка, что само по себе было огромным везением.

Обычно удавалось найти то самое единственно верное решение раза так с тридцатого. Неудивительно, что сегодня из-за стола я вставал чрезвычайно собой довольный.

Часы показывали почти одиннадцать вечера, за окном давно стемнело. А в большой мастерской кроме моей горела всего одна лампа… в свете которой что-то писал Эрик Ремерди.

Так получилось, что в этот вечерний час мы оказались здесь вдвоём. И ладно я — о моей любви работать по ночам знали все преподаватели и персонал академии.

Но Эрикер засиживался тут редко. А сегодня будто и вовсе не собирался уходить.

Скрыв собственные шаги руной подавления шума, подошёл к нему и встал за спиной. Весь стол парня был завален исписанными листами с формулами. Как и я, он искал способ усиления стандартного защитного купола. Но сделал упор не на проникновение, а на возгорание. Причём магическое.

Судя по тому, что я видел, Эрик перебирал все известные ему плетения, способные хоть как-то помочь.

Многие из его расчётов были верными и вполне рабочими. Но он всё равно их перечеркнул.

— Что же так заинтересовало тебя, Вайд? — спросил Ремерди не поворачиваясь.

Почувствовал моё присутствие? Теряю сноровку.

— Любопытно, чем же благородный лорд так долго занимается в плебейской мастерской, — ответил я чистую правду. — Здесь же нет ни слуг, ни роскоши, ни прекрасных юных леди. Ничего способного заинтересовать такого, как ты.