Жена Алмазного Дракона

Хотя этот завершающий сюрприз преподнесла другая девица – не менее нахальная и непокорная. Оказывается, Юлалия успела заявиться сюда с ревностью и подозрениями. И застращала девчонку властью будущей королевы.

Ярости Рикарда не было предела. Она уже считает себя королевой?! Значит, пришло время показать, где ее место.

Он выскочил в коридор, громыхнув дверью. Даже не вспомнил о пологе невидимости. Сейчас ему было плевать, заметят его в покоях Ареи или нет. Распугав всех слуг, приказал вызвать Юлалию. Наверняка по перепуганному виду слуги невеста заподозрит, что король в гневе.

На это ему тоже плевать.

Юлалия явилась быстро, но не стремительно. Ровно настолько, чтобы ему хватило остыть – но не взбеситься от ожидания. Хватило бы – в иной ситуации. Сейчас никакие деликатные маневры невесты не могли остудить злость Рикарда.

- Что ты наговорила фрейлине Арее? – рявкнул он с порога, беря быка за рога.

Услышав его тон, увидев его лицо, невеста осталась у порога, не подходя к нему ближе.

Выдержала дистанцию. Тоже тонкое ухищрение, которого король не заметил. И которое непременно подействовало бы… в иной раз.

- Я ничего ей не говорила, Рикард. Просто задавала вопросы. Про украшения баронессы Лаэлии. Я не обвиняла ее в воровстве, клянусь. Вы с Келиаром уже установили, что виновны сильфы, а не Арея. У меня нет оснований сомневаться в вашем расследовании. Но мне хотелось знать подробнее, как все произошло. Тебя и Келиара я не хотела отвлекать – у вас обоих много важных дел.

А она сегодня была свободна, и я решила поговорить. Что-то случилось? Почему ты сердишься? Неужели девушка подумала из-за моего любопытства, что я не верю в ее невиновность? Если так, я принесу ей извинения!

Юлалия была сама невинность, сама искренность. Стояла на почтительном расстоянии от короля. Говорила мягким, нежным голосом. Как сладко воркующий птенчик. И смотрела на него из-под пушистых ресниц, чуть опустив взгляд. Не прямо в глаза, не дерзко и вызывающе, как равному. Не так, как смотрела Катерина.

Раньше Рикард умилялся, когда она так делала. Эти приемы, эти ужимки колыхали его мужскую гордость. Заставляли чувствовать себя сильным правителем, которому подчиняются все вокруг.

А сейчас… непонятно, что изменилось. Он словно обрел второе зрение. Проникающее в самую суть, в сердцевину. И он видел насквозь, что невеста играет и манипулирует им. Что ее взгляд, ее интонации, ее речи – не от чистого сердца, а от холодного расчета.