Протеже советника. Подчинить тени

— Это был

приказ императора, а я лишь хотел поступить как лучше.

— Лучше для

кого?! — неожиданно сорвалась женщина. Затем, чуть успокоившись продолжила: —

Сатем, мне пора. Я не готова сейчас встретиться с дочерью. Для меня это тоже

тяжело. Не могу же я сообщить ей, что, едва вернувшись в вашу жизнь, я подаю на

развод. Но и скрыть этого я тоже не смогу. Это нечестно.

Все, я и так

достаточно узнала, пора уносить ноги.

Тихонько

попятившись, я едва успела отойти от двери кабинета на несколько шагов, как она

резко распахнулась.

Грациозная, хищная и великолепная, несмотря на возраст,

принцесса стремительно прошла мимо, едва скользнув по мне обжигающим взглядом.

Я еле успела посторониться и прижаться к стене.

Ух

и мощная же у этой женщины аура жизни!

Наконец

выдохнув, я поспешила в отведенную мне комнату. Там, стоя у раковины, долго

умывалась ледяной водой и не могла прийти в себя.

— Великая

Мать, как же теперь удержаться и не выложить все Оэльрио? — спросила у

собственного отражения.

— Ну за что мне все это, а?

Мой

зазеркальный двойник лишь скорчил в ответ жалобную моську.

Потратив

минут десять на то, чтобы вернуть себе присутствие духа, решила, что пора

возвращаться в беседку, пока девочки меня не потеряли. Вышла в коридор,

аккуратно притворив за собой дверь комнаты, и вздрогнула от неожиданности.

Передо

мной стоял лорд Сатем Яррант собственной персоной.

В облике

советника сейчас не наблюдалось привычной строгости.

Длинные волосы

растрепались, а их теневые кончики печально поникли, не подавая признаков

самостоятельной жизни. Верхняя пуговица темно-синей рубашки оказалась напрочь

оторвана, следующая болталась на честном слове. Я с легкостью представила, как

мужчина разрывает ворот, чтобы стало легче дышать, и сердце сжалось от

сочувствия.

Зрачки

теневика резко расширились, чернота полностью поглотила радужку, свет совсем не

отражался в темной глубине. Черты лица будто заострились, вокруг глаз появились

темные круги.

Отражая эмоции своего господина, по углам заклубились тени, и в

коридоре стало гораздо темнее.

— Все слышала?

Вопрос был

задан ледяным тоном, и я поняла — сейчас не время для реверансов и

расшаркиваний.

— Врать, так

понимаю, бесполезно? — ответила я как равному и тут же пожалела.

Что я такое

несу? Ну почему мой язык иногда живет собственной жизнью?

Щеки снова

залила краска, я сглотнула пересохшим горлом.