Песня полуночи

Боялся. Достаточно того, что во все это с головой влезла Рената.

Безысходность – вот, что было его проклятием. И женщина с белокурыми локонами, лежавшая рядом была самым большим спасением из этого круговорота необратимости. Если бы не Рената, он давно сошел сума или, еще хуже, наложил на себя руки. Но так уж вышло, что эта женщина стала в его жизни самым светлым лучиком надежды.

Угнетало лишь одно – пока он оставался пленником ловушки, в которую угодил так неосмотрительно, на дно с ним могла упасть и Рената. И пусть было ясно с самого начала, что любимая пойдет за Северовым даже в огонь, ею все равно нельзя было рисковать.

Рената – самое дорогое его сокровище в жизни.

Повинуясь собственному порыву чувств, мужчина протянул руку и коснулся ее волнистых волос. Ему было очень страшно. Не за себя. За нее. Такую смелую, любящую и верную. Как жить потом, если с ней, что-то случится? Как смотреть на небо и радоваться солнцу? Впервые в жизни он осознал, что зависим от женщины, как от ангельской пыли, которой так любили баловаться головорезы Бизона.

Только со временем наркотик превращал зависимых от него в безвольных созданий, а его зависимость от Ренаты делала Андриса сильным, дарила крылья, заставляя лететь вперёд невзирая на преграды.

Крылья. Огненные. Да, именно они сейчас полыхали у него за спиной благодаря Ренате.

– Почему ты молчишь? – она развернулась к нему и улыбнулась. Сонно. Немножко вяло. Но все равно, несмотря ни на что, искренне.

– Я не хочу говорить, – тихо прошептал мужчина в нежные губы, от которых ещё исходил запах домашнего варенья.

– Хочу просто на тебя смотреть.

Он положил руку ей на затылок и слегка дёрнул за волосы. Не больно. Только для того, чтобы открыть себе доступ к тонкой белоснежной шее.

– Хочу тебя целовать... всю.

И, чтобы слова не расходились с делом, поцеловал. В шею. Чувственно. Остро. Рената ахнула.

– Ты меня сума сведешь... – задыхаясь прошептала женщина. – Безумный...

Странно, что она заметила его безумие только сейчас. Оно подкрадывалрсь к нему очень и очень давно.

Скатиться в окончательное сумасшествие не давала привязанность и память о прошлой жизни. А еще мысли о матери, сестрах и о ней – о Ренате.

Так и жил, балансируя между кошмаром и женщиной.

– Юника идёт на вечер Дрожжиной, – любимая наконец таки выдала то, о чем так долго молчала. Время она выбрала весьма подходящее – они вдвоем лежали в кровати, отдыхая после довольно бурной встречи в этой самой кровати.

Андрис все же напрягся.