Сказ про Марью - Челночницу

Так и тянет растянуться на песке, да косточки свои погреть.

- Верно, Настасья, верно,- поддакивает Марья, да спешит уйти подальше от взморья.

- А тебя и не взяло,- дивуется кума.- Неужто не хотелось окунуться в воды морские?

- Накупалась я, Настасья, на жизть вперед. Мутит и воротит меня от моря-окияна. Ежели выберемся, не стану больше челночить. Вот те крест, что завяжу.- Оглянулась Марья, ища кресты золотые, не углядевши, так перекрестилась.- Буря эта окаянная – знак мне, что пора на покой.

- Кто ж за тебя челночить пойдет?- качает головой кума, руками листы раздвигая заморских дивных дерев.

Марья глядит на лес и дивуется. Ни сосен, ни берез в нем нет, а только чудные дерева, в которых широкий лист на верхушке, на самой маковке собран. А под листом плоды разные, да больно чудные.

- Чудны каки,- дивуется кума на дары чужого леса.- Одне как репа желты, токмо длинны и сладки. Други вроде орехов волохатых. Видала я такие на базарах в Царьграде, да испужалась куповать.

- Ежели людей не найдем, так до скончания веку будешь их вкушать.

Марья вперед спешит, торопиться дотемна выйти к людскому селению. А в думках сказ одного моряка бывалого за мужика, душу грешную, прожившего на острове сам друг без малого два десятка лет. Страшно Марье. А ну как и они с кумой на такой остров попали. Свербит ей поделиться с Настасьей думкою, но жалеет ее, не пужает раньше времени. Сама думку гонит, а та, точно кошка поганая, назад лезет.

- Марья, гляди, там горит, точно зарево,- тычет перстом в сторону кума.

Очнулась от тяжких дум Марьюшка, вгляделась. И верно, мерцает среди дерев огонечек. То тускнет, то ярче разгорается. Точно заманивает глупых, уставших бабенок.

- И хочется, и колется, и мама не велит,- прошептала кума, со страху прижавшись к Марье.

- Тьфу на тебя, кума! Накаркаешь еще!- в сердцах сплюнула Марья.- Вечно ты об одном. А ну, как там разбойное логово. Будет тебе утех на всю ночь. И моей голове с твоей пропадать.

- Молчу, молчу,- притихла кума, прикусив болтливый язык.- Чего делать-то будем?

Огонек мерцает, да так приветливо, точно в доме родном, родительском. И не страшно Марье, а любопытно лишь.

- Глянем, кума. Двум смертям не бывать, а одной не миновать,- храбриться перед кумой Марьюшка, присказки припоминает.

Глянула на темнеющее небо Челночница, повела плечами усталыми, выбрала сук покрепче и шагнула в сторону огонька зазывного.