Сказ про Марью - Челночницу

И он сие знает, так как в собственности имеет чудо чудное, диво дивное, блюдечко, что кажет все, о чем не попросишь,- изрек рыжеватый отрок, проникший в светелку старшего из братьев.- Уж Кощей-то точно пгознал, кто ему удгужил с дочкой кгасавицей. Сказывают, вокгуг его чегтогов частокол из костей и чегепов его недгугов.

Тяжко вздохнула Марья, глядя на грех свой картавящий с видом зело умным, припоминая свое короткое и пьяное позорище. И не лежала душа ее, и не несли ноженьки в то царство басурманское, за три раза по тридевять земель от родимой сторонушки.

Но сманила ее кума Настасья, пообещав чудо чудное показать. Обманула. Нет там такого, чего в родной земле не сыскать. Но одно чудо чудное она с собой привезла. Сынка Осмомысла по батюшки Моисеича. На другие имена он отзываться отказывался.

Ее третий сынок против братьев своих не удался совсем. Болезный, тощ телом, рыж волосом, кривоват носом, хитер оком. Весь пошел в отцову породу хитроватых негоциантов. Марьюшка ту породу в глаза не видела, но своего в сыне не признавала.

Но и тут не без добра. Как не уродился сын телом, так остер оказался умом. И почитай он один помогал матушке в ее лавке. Без страха оставляла она на его догляд добро заморское, дом и старших сыновей. Знала, что приглядит сын в лучшем виде.

- Может ты, Путятушка, со мной в этот раз?- подняла очи на среднего, перед зерцалом выпады сабелькой делающего, невидимого врага разящего.- Защита бы не помешала ни мне, ни куме Настасье. А ты мир посмотришь, земли другие…

Хотела добавить: «Родину батюшки», да прикусила язык.

Сыновья за отцов не спрашивали. Росли дружными. Чего ей сердца им бередить? Дело прошлое и быльем поросло.

- Я бы с превеликим удовольствием, матушка, но скачки у меня,- разводит руками Путята.- Уже и люд на меня, на мой выигрыш заклад бьет. Никак не получится в этот раз.

Взмахнул он острой сабелькой, и воткнулась она аккурат над головой Осмомысла, только успевшего присесть.

- Я с вами могу поехать, матушка,- подал голос ее младшенький, сдув с чела отрезанный сабелькою рыжий локон.

Улыбнулась сыну-помощнику Марьюшка. Потеплело на сердце материнском. И простила уже в который раз хитрость его батюшке, объегорившем ее на товаре, но подавившем сынка-сокровище.

- А кто же на хозяйстве, Осмомыслушка, в лавке присмотрит и за братьями? Ты мне тут нужон,- качает головой Марья, а сама смотрит на сыновьи ручки тонкие, кои век сум переметных и котомок тяжких не тягали.