Серебряные нити

Знал ведь, что Миху деваться некуда. Одно дело – под окном подслушать, другое – попасть в темницу и выйти из нее. Здесь без помощи не обойтись. – То ты злился, что в Броднике не хватают по одному подозрению в колдовстве. Теперь, когда все-таки схватили, недоволен уже этим.

– Я за нее отвечаю!

– Не ори. Я клятву дал – я ее сдержу. Сделаю то, чего не сделал твой отец, хотя тоже давал мне слово. Так-то, сын Ингольва.

Это напоминание было куда унизительнее валяний по полу, но Мих стерпел. Вовремя вспомнилось, что надо быть мудрее.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Другой разговор. Пойдем.

– Куда?

– Не задавай вопросов и топай. Только шевелюру свою спрячь, слишком приметная.

Мих закинул за плечи торбу и натянул капюшон пониже, до самых глаз. Спрашивать зачем не было нужды: с Якуном Одноглазым вернулась его дружина, кое-кто из них наверняка видел отца Миха, как те двое, которых Хьялмар послал на разведку. А тому, кого судьба хоть раз сводила с Мстиславом Ульварсоном, не составит труда признать его младшего сына.

Хьялмар не хотел, чтобы его видели вместе с сыном кровного врага, поэтому и потребовал спрятать волосы. Вот настоящая причина его желания освободить девчонку, а не все эти клятвы, которые можно повернуть по-разному.

– Что, – спросил Мих ядовито, – боишься, что Мора выболтает тайникам про случившееся на берегу? Она не станет скрывать, что ее спутников было не двое, а трое. И что ты хотел продать меня в Степь.

Про то, что рано или поздно вести дойдут до Тенеграда, и узнает уже его собственный, Миху как-то в голову не пришло.

– Болван, – беззлобно откликнулся Хьялмар. – Если бы меня волновало, что скажет мой князь и отец, обнаружив у себя под носом сына Ингольва, я привел бы вас на постоялый двор, а не в детинец. Ему будет все равно, даже если бы я притащил сюда всех твоих братьев. Это мое дело, моя месть, мое решение, не его.

– Мой отец не стал бы жертвовать сыном.

– Ты уверен? – Хьялмар обернулся и смерил его внимательным взглядом. – Он и меня сыном называл.

Мих будто на стену с размаха налетел. И правда…

Когда семнадцать зим назад, вопреки царскому желанию, вече Бродника нарекло Якуна своим князем, его старшему наследнику пришлось отправиться в столицу, в Тенеград.