Серебряные нити

Ей было место в доме ученого лекаря: столько книг, свитков, склянок из драгоценного прозрачного стекла стояло на столах, на полках. Для чего все это?

Тут бабка заметила, что он глазеет, махнула рукой, и горячий ветер вышвырнул его на крыльцо, а дверь захлопнулась перед самым носом.

Мих вздохнул и, потирая спину, отправился искать поленницу. Пора было колоть дрова.

***

Никогда еще Море не было так плохо. Вокруг тела словно обмотали несколько слоев плотной ткани, сделав его неповоротливым, во рту разливалась горечь, липкий ком подкатывал к горлу, в уши ввинчивался глухой гул.

– Мора. Давай же, девочка, открой глаза…

Бабушка?

Голос был ее, только очень громкий. Никогда бабушка не говорила с ней так ласково. Всё: “неумеха”, “трусиха”, “недотепа”. Ни разу не похвалила, как ни старайся.

Мора жалобно всхлипнула, задыхаясь от душивших ее запахов. Вот бы бабушка помогла. Сделала что-нибудь.

– Очнулась… хорошо, теперь посмотри на меня. Ну же, девочка, ты сильная, справишься.

Сильная? Она? Сейчас она не была сильной, ей хотелось обратно в темноту, где тихо, спокойно, где голова не разрывается от непереносимой яркости вокруг. Мора дернулась, стараясь спрятаться, но ей не дали. В рот полилась вода: свежая, прохладная, словно она пила из ключа, бившего под домом, откуда вода поступала в купальню. Призрачное мягкое журчание, такое знакомое, на миг заглушило невыносимый гул. Она жадно глотала, захлебываясь, пока терзавшая тело боль не отступила, пока не унялась непереносимая тяжесть в груди.

– Бабушка, – Мора попыталась потереть лицо: пальцы дрожали, глаза и щеки были мокрыми.

– Так-то лучше, – ее погладили по волосам, совсем как мама в детстве. – Открывай глаза, не бойся.

Легко сказать. С первой попытки Мора, вскрикнув, зажмурилась обратно – таким слепящим оказался свет. Показалось даже, что ей в лицо вновь попало тем странным заклинанием.

– Эй, ты, как там тебя, – рявкнула бабушка, и Мора едва не оглохла.

В ответ раздались шаги, потом что-то грохнулось, словно все деревья в округе разом решили рухнуть на землю.

Закрывать одновременно и глаза, и уши было сложно, но Мора попыталась. Слишком ярко, слишком громко, слишком…

– Да чтоб тебя, аспид косорукий! Я сказала “потуши”, а не “разбей”!

– Так не знаю я, как его тушить. Где дунуть-то?.. – раздался в ответ чей-то незнакомый басок.

– Олух. Тряпицей накрой.