Серебряные нити

Мора уставилась на бабушку во все глаза, больше не страшась ее жуткого вида. Оказаться одной посреди неизвестного мира, который мучил ее непривычными ощущениями; посреди незнакомых людей, которым до нее не было никакого дела – вот, что страшно.

– Реветь мне снова не вздумай, – бабушке ее взгляды всегда были нипочём. – И без тебя дел по горло. Надо проверить, что за кашу ты заварила с навьями. С чарами, опять же, что-то неладное творится в последнее время. Отлежишься, и ступай на все четыре стороны.

Она вышла, а Мора так и осталась сидеть на постели, ошеломлённая и потерянная.

Про то, что надо бы расколдовать Вихря, затихшего рядом, она даже не вспомнила.

*Простоволосая - с непокрытой головой, без убора, что для почтенного возраста – полное безобразие. Неподпоясанная – позор еще хуже. Лучше голой выйти, чем в рубахе без пояса, это удел блудниц. Традиция жива только в Дивнодолье, Вестарии и некоторых соседних княжествах. Чародейки же ей вовсе не следуют.

Глава 3

Наверно стоило быть благодарной, что бабушка не выгнала ее сразу, босиком, в одной рубашке.

И снадобьями исправно поила, даже позволила помыться, но не в купальне – в низеньком бревенчатом домике.

– Что уставилась, как баран на новые ворота? Это баня, тебе про нее должны были рассказывать. Заходи давай, – велела она, когда Мора в нерешительности замерла на пороге. – И этого своего отпусти, нечего ему на голую девку глазеть.

Вихря, которого она взяла с собой (страшно было оставить в горнице, вдруг бабушка его все-таки решит отправить в суп), пришлось ссадить на низкую скамеечку у двери.

Птиц нахохлился, больше не пытаясь махать крыльями. Видно, раны давали о себе знать даже в ином обличье. Рыжий парень, который вчера поил ее лекарством, обрезал какие-то длинные лозы, оплетавшие частокол. Мору он проводил заинтересованным взглядом и даже рукой помахал, но она не ответила, не успела – бабушке надоело ждать, и она просто втащила ее в душные сени, захлопнув дверь.

Если б не снадобья, Мору бы удар хватил от обрушившегося жара и пахучего разнотравья, но все равно голова пошла кругом.

– Скидывай рубаху и заходи в парную.

Бабушка тоже принялась раздеваться, и Мора с дрожью отвернулась, быстро следуя ее примеру.

В парной царил туман. Непривычный, он не льнул к рукам, не душил – за него справлялись запахи. Хвои (а вот иголки на елях, которые она пыталась срывать дома, совсем не пахли), древесной коры, сухих листьев, непонятных трав, пряно щекочущих нос.