Серебряные нити

Мора заглянула в щель: матушка сидела у окна и распускала ее недавнее шитье: тонкие нежные пальцы выдергивали серебряную нить, сплетали в клубок. А ведь это было то самое шитье, на которое пришлось потратить столько сил! Бабушка поиздевалась в свое последнее появление, сказав, что у нее нипочем не получится изобразить хоть что-то живое. Только на бесполезные вилюшки она способна! И Мора, стиснув зубы от нежданной обиды, вышивала брата с друзьями в виде резвящихся в небе птиц. В этом небе не было тумана, зато серебристые пухлые облака наползали на солнце, которого она никогда не видела.

“У тебя драгоценный талант, дитя, – но улыбка, коснувшаяся бледных губ, была печальной, хотя гладила по голове мама с нежностью. Той самой рукой, что сейчас распускала ее работу! Мора бы вошла, спросила – зачем. Но Могильщик…

– Она дурно влияет на девочку.

Ох, это о ней.

– Хозяйка дома – Мора. Только она может запретить.

– Ну так повлияй на нее. Ты же мать, – Могильщик прошелся по горнице, взметнулся темный плащ, отливающий багрянцем и синевой. Интересно, как бы выглядел этот цвет, не будь тумана?

– Не стоит. Пусть все идет своим чередом.

– Предпочитаю не полагаться на волю случая… кто здесь?!

Как он ухитрялся ее чуять, Мора не знала, но поспешила убраться от двери подальше. Подслушивать нехорошо. И с тех пор она твердо решила: что бы бабушка ни говорила – пусть. Она ни за что не запретит ей прилетать.

Потому что этого хотел Могильщик. Это соколы сколько угодно ему в рот заглядывают, а вот Мора не будет!

Стряхнув с себя воспоминание, она вздохнула. Можно научиться жить и у бабушки. Лекарства помогают, пока они есть, можно попробовать привыкнуть к буйству цветов и запахов, от которых ее чувства сходили с ума.

– Значит, мне придется остаться здесь?

– Вот еще! – белые глаза старухи блеснули желтизной. – Только вздорных девчонок мне тут не хватало. У меня дел по горло, нужна ты мне тут.

– Но как же… – Мора окончательно растерялась. – Куда мне идти?..

– А мое какое дело? У тебя брат есть, к нему и проваливай.

От удивления даже налившиеся вновь слезы высохли. Как она будет искать брата? Мир большой, Лунь с Кречетом рисовали для нее карту углем на стене. Что же теперь, ходить из города в город, спрашивать, не знает ли кто о нем? Она ведь кроме имени ничего не знала. И в городах, ей рассказывали, людей не дюжина и даже не сотня.