Серебряные нити

– Только из своей тюрьмы выбралась, хоть за это навьям спасибо, и снова туда хочешь?

Мора потупилась: волшебное снадобье выдыхалось, мир снова начал обретать чересчур много красок, запахов. Даже то, как Вихрь перебирал лапами по покрывалу, уже звучало для нее громко, не говоря уже о голосах.

Не таким уж приятным оказался другой берег, ей бы назад, где все тихо, привычно. Спокойно. Где вечный туман укрывает темный лес. Сейчас бы она обрадовалась и туману.

– Назад тебе ходу нет теперь, – безжалостно постановила бабушка, не смутившись, что у Моры опять глаза на мокром месте.

– По крайней мере, пока птицей оборачиваться не научишься. И то… непонятное что-то творится. Я и сама не…

Она не договорила, оборвала себя.

– А ты можешь меня научить? – Мора жалобно всхлипнула. Да что ж такое, как в ней столько воды умещается? В груди горело от обиды и страха. Все чувства, едва испытываемые раньше, вдруг обострились до предела, и сдержать их не выходило.

– Да я уж учила, если помнишь! И братец твой и эти олухи-соколики.

Думали, справятся, где я не смогла. А толку? Потому что маменькиной дури в тебе слишком много. Сейчас все равно не выйдет. Пока думать своей головой не научишься, мир видеть…

Все свои годы Мора этот мир не видела и еще бы не отказалась. Как на него смотреть, когда он ярче напугавшего ее заклинания, а то ей едва глаза не выжгло.

– Но… что же делать?

Если не выйдет вернуться, придется быть здесь? Стараться не вздрагивать от кошмарного вида, отгородиться от гула, терзающего уши? Терпеть тяжелый нрав? И раньше бабушка частенько обижала так, что вечно беззаботная Мора долго не могла успокоиться.

Обычно с этим помогала мама: переплетала косу, парой мягких слов унимала тлеющую в груди тяжесть. Но бабушка всегда возвращалась, и Мора ни за что бы не призналась себе, но до поры хотелось, чтобы однажды белая сова не смогла преодолеть пелену вечного тумана. Она стыдилась этого желания и боялась его, потому что оно было ярким. Как этот мир сейчас. И еще, потому что этого хотел Могильщик.

Она подслушала кусок их разговора однажды, как раз после того, как мама застала ее за бросанием камней в реку.

– …мешает, – тяжелый голос Могильщика почему-то всегда заставлял Мору прятаться. Вот и сейчас она не решилась толкнуть дверь в покои, хотя шла к маме – повиниться.

– Мы не можем запретить ей приходить, – раздалось в ответ ровное.