Серебряные нити

Испугавшись, что эта нездешняя яркость нарушит неизменный покой ее владений, Мора прикрыла глаза незнакомца ладонью.

– Не смотри, – проговорила она строго. – Не на что здесь смотреть.

В ответ раздался стон.

Вряд ли ее вообще слышали.

Мора поднялась на ноги, отряхнула мокрый летник, избавляясь от воды. Ткань-то мгновенно высохла, но несколько жемчужин с вышивки оторвались – защелкали по гладким камням. Ничего. Потом вернётся и поищет. Или сразу новых нашьёт.

– Воспари, – приказала она, рубанув ладонью снизу вверх.

Туман вокруг послушно заколыхался, и тело незнакомца поднялось в воздух. Так-то лучше. Не волоком же его до источника тащить, такого тяжеленного.

На поляне, где бил подземный ключ, она бывала редко. Что там интересного? Вымощенное бурыми бугристыми камнями блюдце с мутным озерцом посередине, над которым клубился пар. Вокруг голые иссохшиеся стволы деревьев. И туман плотнее. К тому же там можно было заметить гостей. А их Мора не любила. Они ее тоже, впрочем. Старались держаться подальше, попадались на глаза, лишь когда кто-то из близких заглядывал в терем.

К ним тоже не приближались, но маячили неподалеку. Любопытно им было, что ли? Если гости способны на любопытство. И хоть на какое-то чувство.

– Вот бы нас никто не заметил, – пожаловалась Мора незнакомцу. – Мне-то они ничего не сделают, а тебе могут. Тебя здесь быть не должно. Ты и в птицу-то не умеешь обращаться наверно.

Все, кто гостил у нее, появлялись только в крылатом облике. Мама прилетала белым лебедем, бабушка – совой, всегда сердитой, недоброй.

Брат с друзьями оборачивались соколами*. Они баловали ее, приносили гостинцы в когтях, рассказывали про дальние страны. Имена у всех, кроме брата, тоже были соколиными, может, были и другие, человеческие, но она не знала.

Задумчивый Кречет, с волосами как дымка над рекой, предпочитал усесться в углу с книгами, которые сам же для нее приносил. Смешливый Сарыч учил кидать ножички, вырезал в подарок деревянных диковинных зверей.

Хмурый Коршун все просил показать окрестности и больше спрашивал, чем сам разговаривал. Щеголеватый Лунь, самый молодой из них, чуть старше ее, учил вежливому обращению, танцам и смотрел всегда пристально, с прищуром, словно ждал чего-то.

Был еще огромный Могильник. “Дядюшка”, учитель брата. Но он прилетал изредка и был единственным, кого Мора опасалась. Не боялась, нет, чего ей бояться в своем тереме? Просто внимание его было неприятным.