Серебряные нити

Словно она тряпичная куколка, внутри которой спрятаны жемчужины, и ему не терпится их достать.

Говорили, была еще Пустельга – единственная девушка среди соколов. Но она ни разу не прилетала. Не больно-то и хотелось.

Одна Мора в птицу превращаться не умела, потому терем покинуть не могла. Бабушка страшно злилась, заставляла тренироваться, спуску не давала. Все впустую. Зато мама почему-то радовалась.

За воспоминаниями путь оказался коротким. Высохшие деревья остались позади, Мора ступила на скользкие камни и бережно устроила незнакомца в воде.

Пусть полежит. Ей самой не доводилось здесь нырять, хватало купальни в тереме, но брата друзья-соколы как-то принесли с перебитыми крыльями, и он долго отмокал в источнике. Раны на нем тогда затягивались прямо на глазах.

Но человек лежать в воде не пожелал: захрипел, задергался, захлебываясь даже не стоном – криком.

Вечную тишину леса вопль вспорол как нож драгоценный шелк.

– Воспари! – Мора кинулась вытаскивать страдальца. Не хватало еще, чтобы непрошенные звуки разнеслись дальше, в глубь леса.

Еще приползет что-нибудь. Бабушка в детстве ее часто пугала чудищами, что прячутся в чащобе. Вдруг правда кто сунется.

– Ну чего ты? Полежал бы спокойно.

Вода не успела подействовать – раны едва-едва начали затягиваться.

– …жжет… – простонал незнакомец, выгибаясь дугой. – Всё горит…

– Сколько боли.

Мора резко развернулась: шептал один из гостей. Подкрался незаметно и стоял близко, только руку протяни. Туманно-белый, высокий, глаза зияли черными провалами.

Совсем как у нее. И сейчас эти провалы жадно разглядывали вновь обмякшего найденыша.

– Это моё, – она заступила дорогу.

Грубить гостям мама запретила строго-настрого, хотя сама едва их выносила.

“Нельзя обижать их, – говорила она. – Будь всегда вежливой. Не хочешь разговаривать – просто уйди. Они не пойдут за тобой. Но лес их дом, прогонять их нельзя”.

Впервые в жизни Море захотелось, чтобы гость исчез. Немедленно. И не смотрел на человека, как она в детстве на медовые пряники.

Не раздувал ноздри, словно мог унюхать что-то.

– Отдай, – прошелестел он, длинные руки-ветки потянулись вперёд. – Ему не место здесь. Не нарушай закон. Отдай нам.

– Нет, – Мора топнула ногой, не отступая. – Он будет гостем в моем доме.

И не сдержалась, добавила:

– Пошёл вон.

Гость облизнулся: чёрный язык мелькнул между острых зубов.

– Злишься, – проговорил он. – Необычно.

И исчез. Грубиян какой!

Мора, насупившись, поволокла человека к терему.