Серебряные нити

Зато они… Мих хотя бы в нижней рубахе был и в штанах, в отличие от новообразовавшегося колдуна, чтоб ему в Реке сгореть, и девчонки, та до сих пор щеголяла в одной нижней сорочке.

Свальный грех, да и только.

– Ей снова плохо, – проклятый колдун выдержал разъяренный взгляд ставших совершенно прозрачными глаз. Словно и не боялся вновь превратиться во что-нибудь.

– Вижу. Эй ты, рыжий аспид! Возьми ее, а то неровен час упадет, головой приложится, последний ум растеряет, видит Госпожа, он у нее и без того на донышке плещется.

Мих удивился: что это ещё за «Госпожа»? Никого из Охранителей так не называли. Или бабка о Переправщице? Но девчонку из лап колдуна все-таки забрал – нечего тому ее лапать.

– Смотрю, не до конца расколдовался, – Привратница отлучилась, чтобы почти сразу вернуться с двумя флаконами. Первый швырнула колдуну – тот поймал трясущимися руками и жадно выхлебал одним глотком, второй сама влила в Мору, пока Мих её держал. Девчонка закашлялась, застонала, голова бессильно мотнулась. Он уже собрался отнести ее в закуток, чтобы уложить, но бабкин взгляд пригвоздил к полу.

– Госпожа знает, как снять заклятие? – поганый колдун, ничуть не стесняясь собственной наготы, попытался подняться. Вышло у него это не со второго раза и даже не с третьего, а помочь было некому. Мих так и стоял столбом с девчонкой, но если и не было бы ее, протягивать руку чародею? Лучше пусть отсохнет. А бабку, казалось, все устраивало.

– Госпожа-то знает, но снимать прилипшее на тебя, не ее дело, – со всей серьезностью заявила она.

Немного невпопад, но удивительно: не бранилась и не насмешничала. Нашла родственную душу? – Но твое заклятие наложено на другом берегу. Теперь соображай, как его снять.

Колдун вновь пошатнулся и внимательно посмотрел на девчонку. Миху этот взгляд совсем не понравился, он отступил со своей ношей подальше, пытаясь сообразить. Это что же, выходит, колдун побывал на той стороне и вернулся? Они и так умеют?! Другое дело, что заклятие сам с себя снять он почему-то не мог.

Тогда для чего она ему? Ведьма из нее никакая, иначе б не было ей плохо, и не похожа совсем. Может, как в сказке: полюбила девица заколдованного царевича всем сердцем, тут-то чары с него и спали? Объяснение было правдоподобным, но Мих теперь смотрел на колдуна как на личного врага. Хрен ему, а не девчонка! Пусть ведьму ищет и в себя влюбляет, а та его расколдовывает. Или для снятия чар девица в жертву нужна? Это больше походило на правду, но тоже никуда не годилось.