Серебряные нити

По телу разлилась тяжесть, свернувшись жгучим клубком под ребрами, ступни ныли – в темноте видно было плохо, поэтому Мора постоянно наступала на что-то острое и колючее. Вихрь ведь тоже шел босиком, у него почему-то получалось не спотыкаться, но, попытавшись идти след в след, через дюжину шагов она влетела головой ему в плечо.

– Прости, – когда доставляешь человеку неудобство, стоит извиниться.

Вихрь замер, запрокинул голову к нему и тяжело вздохнул.

– Эй, чего застряли? – ушедший вперед Мих вернулся и встревоженно уставился на Мору.

Колдуна он подчеркнуто не замечал.

Впрочем, тот ответил ему тем же.

– Сядь, – велел он, кивнув на ближайший пень.

– Я могу идти.

– Не можешь, – пришло в ответ жесткое. – Если будешь спотыкаться, то нас задержишь.

Мора насупилась, но присела на пень, только сейчас понимая, что было бы неплохо передохнуть. Поэтому закуталась в плащ, не особенно теплый: тонкая шерсть льнула к телу, но больше кололась, чем согревала.

Вихрь тем временем опустился перед ней на колени и приподнял ногу, осматривая пострадавшую ступню.

– Руки от нее убери, – колдун не шелохнулся, и Мих сел на землю рядом, пихнув его плечом. Безуспешно. Спать хотелось невыносимо, все эти дни у старухи он с дремал по несколько часов, дергаясь от каждого шороха. Мало ли что. Теперь снова приходилось быть бдительным, иначе эта паскуда могла ударить в спину. Поэтому терпение уже заканчивалось. Девчонка, нахохлившись, клевала носом, ноги у нее оказались сбиты, а он-то, дурак, не вспомнил, что сменные онучи* лежат на дне торбы.

Надо бы найти. Первой под руку попалась запасная рубаха, в которой он явился к бабке, теперь она, выстиранная, ждала своего часа. Мих перевел взгляд с рубахи на девчонку. Ясно, что они до рассвета никуда не двинутся, а ей только застыть не хватало.

– На. Надень на свою, – а то правда, нечего ей в одной нижней разгуливать. И без пояса, но запасного у него не было. В ближайшем селении разберутся, кошель при нем, значит, можно будет купить все необходимое.

И поесть уже наконец: в мешке осталось всего два сухаря и ни куска солонины. Подумав, оба он отдал девчонке. Ей нужнее.

Мора держала в одной руке темные хрупкие сухарики, в другой – рубаху. Мягкую, из тонкого полотна, с затейливой вышивкой по вороту, в ней наверняка было бы теплее, но Вихрь вообще был полуголым. Делиться не хотелось, но иначе вышло бы несправедливо.

– Возьми, – протянула она рубаху.

– Эй, я тебе отдал, не ему! – взвился Мих.

– Но ему нужнее.