Серебряные нити

Мих ринулся вперед, вставая между ним и мруном, уклонился от свистнувшей над ухом секиры и, перехватив меч обратным хватом, долбанул навершием в затянутые чернотой глаза. Серебро впечаталось в лицо, мертвец завыл, рука его цапнула воздух, но Миха там уже не было – колдун снес его, сбив с ног, опрокинул на землю. Холеные пальцы складывались в причудливые узоры, будто плели невидимую паутину.

На песке замерцали золотом линии. Мертвец дернулся и вдруг застыл, забился, пытаясь вырваться – бесполезно. Чародейские путы держали крепко.

Мих уже открыл рот для победного вопля, но подавился им – колдун захрипел, скукожился, словно усыхая, пальцы заскребли по горлу.

– Ско-ре-е… – это был не стон – клекот.

Не вовремя он решил перьями обрасти.

Мих наконец выбил секиру из рук мруна и снес ему голову. Только это и успел сделать, прежде чем удерживающие его линии погасли, а колдун скрючился на земле.

С которой уже вставал Лейв.

– Что за день сегодня, а? – безнадежно спросил Мих. Словно этого было мало, Ждан попытался схватить его — отсутствие головы ничуть ему не повредило.

И тут девчонка не нашла ничего лучше, чем сигануть с ладьи к колдуну.

***

Когда вышедший из зарослей напал, Мора обрадовалась – ее наконец отпустили, а в неразберихе можно было сбежать, только вот рыжий Мих этого делать не собирался, наоборот, ввязался в драку на стороне человека, который в красках расписывал, что с ним сделает.

Поэтому она засела на ладье, куда ее зашвырнул улыбчивый лжец ярл, надеясь, что ни Мих ни Вихрь не пострадают.

Он гонял людей по берегу, оказавшись сильнее их всех, и Мору замутило от повисшей в жарком воздухе медно-соленой вони с примесью чего-то сладковатого, муторного.

Занятый битвой Мих уставал, она видела, а Вихрь то и дело пытался колдовать, судя по сложенным рукам (так сплетали пальцы все соколы) но почему-то не выходило.

Мужик, с которым они сражались, был слишком резвым. Пронзивший грудь кинжал его не убил, хотя вошел по рукоять, но явно причинял боль. Мора бы посоветовала вытащить его, вот только кто ее послушает.

Сидеть сиднем было невыносимо, а помочь она ничем не могла. У реки припекало солнце, не оставив ни клочка тумана, не из чего сплести нить, которая бы опутала нападавшего. Зато под руку попалось копье. Мора умела кидать ножички, ее учил Лунь.