Серебряные нити

– Нет. – В голосе Вихря вдруг зазвучал испуг. Чужеродный и непривычный, Мора с удивлением попыталась заглянуть ему в глаза, но он лишь отодвинул ее от себя. Не больно, но обидно. – Нет. Не нужно наставника. Я порученное еще… не выполнил. Так вышло, что на мне заклятие. Не смертельное, но неприятное. Помимо прочего, ограничивает возможность использовать дар. Мне бы хотелось от него избавиться.

Хозяин лавки задумчиво почесал подбородок:

– Заклятие, говоришь? Основное условие есть?

– При попытке сотворить заклинание, я обращаюсь в птицу.

Помимо этого, необычных ощущений нет. Прошло восемь дней. Самой формулировки заклятия не слышал.

– А обратно как превращаешься?

Вихрь неприязненно взглянул на Мору и процедил:

– Пока не понял.

– Хорошо, попробуем разобраться.

Но выходило, что господин Тойво не делал ничего. Просто выставил раскрытую ладонь, не дотрагиваясь до послушно застывшего Вихря, и нахмурился.

Море всегда казалось, что колдовство происходит иначе. Брату с соколами достаточно было щелкнуть пальцами, а если творилось что-то сложное, приходилось долго махать руками.

Может, этот человек никакой не маг?

Она внимательно оглядела узор на рукавах: по травянисто-зеленому шелку прыгали вышитые золотом зайцы. Красиво, но она бы лучше смогла. Вот перстни у хозяина лавки были занятные: стоило вглядеться пристальнее, в глубине янтаря вспыхнули искры, и Мора увидела.

Нити, оплетавшие запястья человека, налились темным медом с каплями багрянца. Дрожа, потянулись к Вихрю.

Туман она тоже видела, нити проходили сквозь него, не встречая преграды, прямо в проделанную дыру напротив сердца, оплетали грудь.

Снова ей показалось, что Вихрь похож на тлеющие угли, почти прогоревшие дотла, зато огонь господина Тойво горел ровно – хорошее спокойное пламя.

Мору внезапно будто швырнуло в ледяную воду – так холодно стало, темно вокруг, а пламя человека влекло, манило. Казалось, протяни руки и согреешься…

Перед глазами поплыло, она сжала ладонями виски, пытаясь избавиться от боли, воткнувшейся в голову сотней раскаленных игл.

Почему-то густо запахло кровью.

– Держи свою спутницу, юноша, – прогремел рядом голос, Мора стиснула зубы, чтобы не стонать. Такое с ней было, в лесу, и на берегу тоже, нужно перетерпеть…

Горячие руки подхватили под спину, в губы ткнулось теплое горлышко пузырька, и в рот полилось травянисто-горькое, вязкое, как кисель, зелье.

Боль не ушла, просто притихла до поры.