Серебряные нити

Она не успела отскочить, как Сбын с невиданной прытью перемахнул через ограду и прижал к себе, а когда Мора попыталась отпихнуть его – перехватил запястья одной рукой. Сдавил до боли.

– Потрепыхалась, и будет. – Изо рта у него разило. Мору замутило от запаха, от потных рук, от жадного взгляда. Что делать и как вырваться – она не понимала, а когда попыталась пнуть, человек лишь довольно хмыкнул. Лапища его легла на спину, поползла ниже.

– Тебе понравится. Я не хуже нашего ярла, а вы все бабы, одинаковые: сперва трепыхаетесь, а потом сами ноги раздвигаете.

Это было отвратительно. Мерзко. Тошнота и злость душили: на себя, на собственную беспомощность, на людей, которые почему-то считали вправе творить что захотят, просто потому что они сильнее. Вот б у нее вышло как в бане! Заморозить бы человека и все, чтобы у него сосулька на носу выросла! Но чем больше она пыталась воскресить то ощущение, тем горячее жег в груди гнев, а тогда он был ледяным, отстраненным. Ничего у нее не выходило…

Ощутив, как лапища лезет под платье, Мора задергалась, но вырваться не смогла – жалкие попытки только сильнее его раззадорили.

– Пойдем-ка. – Сбын, вздернул ее в воздух, но закинуть на плечо не успел – сверху, из темноты, кто-то спрыгнул, оказавшись у него за спиной.ш

– Отпусти девушку, – раздалось тихое.

Мора радостно встрепенулась. Вихрь!

Колдун одним плавным движением распрямился, и у горла Сбына блеснул нож.

– Отпусти. Живо.

– Ты ей не брат и не муж. Она сама со мной шла.

По доброй воле. Так что не мешай. Я от неё ни слова против не слышал. Стал быть, я ей по нраву.

Человек нагло лгал, его не страшил даже нож, приставленный к шее. Зато Мора испугалась: она ведь и правда ничего не говорила, отбивалась молча. Вдруг Вихрь поверит и уйдет? Ему не за что ее любить, лишь бы жива осталась, чтобы заклятие снять, и ладно.

Но ничего сказать она не успела.

– Или ты отпустишь девушку сам, или пойдешь ловить кого захочешь на Темной дороге, а я утром заплачу виру за твою жизнь, – если бы голосом можно было резать как ножом, Сбын бы уже лежал в грязи, истекая кровью.

– Мне даже не будет нужды говорить, что ты поднял руку на княжескую гостью и посмел пойти против слова своего ярла. Ни к чему порочить ее честь. Просто скажу, что ты на меня напал. А я защищался.

– Ты… – Сбын отшвырнул Мору на землю и начал разворачиваться, наплевав на нож у горла, тогда Вихрь резко вывернул запястье и ударил рукоятью в кадык.