Серебряные нити

– Вихрь. – Вопрос пришел сам собой, и был настолько важным, что утерпеть Мора уже не могла. Человек даже головы не повернул, лишь кивнул, показывая, что слушает. – Я некрасивая?

Теперь ей удалось завладеть его вниманием. Вихрь заторможенно уставился на Мору, силясь поверить в то, что именно она спросила. Глазел он на нее долго, уже и пирожок закончился.

– Я уродина? – повторила Мора. Вдруг задумался и не расслышал. Но он почему-то прикрыл лицо ладонью, коротко застонав.

– Серьезно? Это единственное, что тебя волнует?

– Не единственное.

– Она не понимала. Что такого? Люди теперь везде, куда ни пойдешь, будут смотреть на нее косо? – Но это важно.

– Глубины Сидны, не могу поверить, что из всего ты спрашиваешь об этом… Нет. Ты не уродина. Успокоилась? – глухо осведомился он.

– Но я…

Следующий стон был громче.

– Все, с меня хватит. – Вихрь развернулся к двери, но Мора не хотела, чтобы он уходил – преградила ему путь и для верности схватила за руку.

То, что произошло дальше, было странно. Зеленые глаза вдруг сощурились, придавая красивому лицу хищное выражение, почти как у Луня, если тот злился.

И Вихрь шаг за шагом принялся теснить ее, а когда Мора вжалась лопатками в стену, оперся ладонью над ее головой и склонился близко-близко.

Пахло от него луговыми травами и ягодами, видно, тоже пироги ел. Хорошо пахло. Не так, как от Сбына. И не противно было совсем, хотя они едва лбами не сталкивались.

– Что же ты, молодая госпожа, мужиков за руки хватаешь? – Голос его звучал вкрадчиво. – Сейчас ночь, мы тут одни.

Не боишься?

Мора завороженно смотрела на него и ничуточки не боялась. Почему-то было весело, и не верилось, что Вихрь, стоявший с ней спиной к спине перед гостями, может навредить. Да он ее не касался лишний раз, не то, что Сбын.

– У тебя глаза как молодая листва, – невпопад ответила Мора, и он зарычал. Резко оттолкнулся от стены и принялся вышагивать по комнатушке, хотя что там ходить было: три шага поперек, пять – вдоль.

– Ты издеваешься. Знаешь, что я не могу тебя тронуть, и пользуешься.

Море внезапно стало зябко и пусто. Вихрь от нее зависел – из-за нее он обращался в птицу; из-за нее вокруг него сплел плотный кокон туман, который сейчас не разглядеть.

– Ты бы хотел? – прямо спросила она. – Убить меня. Когда освободишься и перестанешь от меня зависеть.

Люди жестоки даже к незнакомцам, а Вихрь из-за нее не мог управлять своим даром. Для чародеев это как лишиться руки. Или хуже. Сейчас поквитаться не выйдет, а когда все закончится?..