Серебряные нити

Та яростно зарычала, но Наглис уже взрезал руки, обереги на посохе вспыхнули белым светом, из сплетенных ветвей навершия потекло пламя. Слизывая кровь с запястий волхва, оно превратилось в ослепительно-белое, устремилось к бьющемуся в неистовстве мруну, окутало…

Старуха вдруг закричала совсем по-человечески. Огонь охватил ее, взметнулся в небо и опал серыми хлопьями пепла.

Женщина, на глазах которой сгорела ее мать, прижала к себе сыновей и снова разрыдалась.

– Вот и все. – Волхв с сожалением покачал головой.

– Что-то много для сегодняшней ночи странных покойников. – Голос Якуна Одноглазого гулким эхом отлетел от стен.

Наглис огорченно покосился на него, но промолчал, что уже говорило о многом. Обычно волхвы не боялись высказывать недовольство властителям Вестарии. Вряд ли проводнику воли Охранителей нравилось, что князь вот так запросто объявил, мол, покойница не была единственной в эту ночь. Да уже к обеду об этом будет судачить весь город.

– Колдовство, – пролетел по толпе испуганный шепот. Словно в доказательство этих слов, колдун все-таки решил привлечь к себе ненужное внимание: крик его превратился в клекот, руки стремительно обрастали перьями, вытянулось и сжалось лицо. Одежда ворохом упала на землю.

– Вихрь!

Через минуту у девчонки в ладонях лежала, раскинув крылья, маленькая серебристая птичка с золотым хохолком.

Мих застонал, прикусив кулак: он ничего не мог сделать сейчас. Ничего! Стоит появиться внизу, князь Бродника без лишних слов снесет ему голову.

Нет. Помочь девчонке можно, лишь оставшись в живых. Да и… может, ее не тронут. Только птица придавят.

– Господин! – через двор к князю кинулась какая-то девица, рухнула на колени и ткнула пальцем в девчонку.

– Князь мой, колдовство! Хочу указать на ведьму! Она сегодня появилась, и сразу покойники поднялись! И она… в бане меня чуть не заморозила, чтоб мне на этом самом месте помереть. Решила, что я косо на нее гляжу.

Это что такое?!

Девчонка поднялась на ноги, прижимая птица к груди. Взглянула на ярла, на обвинительницу и… промолчала.

И Хьялмар не сказал ни слова, хотя сейчас было самое время, чтобы признаться – это его гостья, под его защитой. Но нет.

Якун Одноглазый, метнул взгляд на волхва, тот внимательно осматривал девчонку, без лютости, с недоумением, кажется.

Долго думать князь Бродника не привык.