Серебряные нити

Госпожа зовет меня, зовет, но нет к ней дороги, не видно. Ничего не вижу…

Голос ее сорвался на завывания, как было с тем взбесившимся воином. Сперва он тоже вроде говорил складно, а потом совсем обезумел.

– Бабушка!

Мальчишка постарше не выдержал и метнулся вперед, ужом проскочив между двумя воинами. Те как окаменели. Мать не успела схватить его – заголосила, громче разрыдался в ее объятиях младший, а покойница уже тянула к нему когтистые лапищи.

Хьялмар выхватил меч, но замешкался, всего на миг – решиться отсечь руки той, кого наверняка знал, было непросто.

Этого оказалось достаточно, чтобы старуха сгребла ребенка в охапку.

– Те-епло. – Она улыбнулась, во рту блеснули клыки.

Мальчишка не сразу понял, что любящие объятия превратились в ледяной капкан.

– Бабушка, не надо, – забился он.

– Маменька!

– Вышна, отпусти внука!

Старуха завыла в ответ.

– А, чтоб вас всех! – Колдун зарычал и, перемахнув через перила, сиганул вниз.

Приземлившись, развел руки в стороны и пошел на покойницу мимо расступившихся воинов.

Гаркнул что-то – та замерла, затряслась, завыла, но шевельнуться уже не могла – чары держали крепко.

Колдун снова что-то прокричал, и когтистые лапы с хрустом разошлись в стороны.

– Быстрее…

Мальчишка, не будь дурак, кинулся к матери, воины немедленно окружили хрипящую покойницу, она снова вырвалась, заметалась, но вокруг теперь были лишь обнаженные мечи. А с колдуном вдруг случилось то, что уже было тогда, на берегу – он застонал и рухнул на одно колено, содрогаясь в непонятном припадке.

Мих представил, что будет, обернись этот придурок птицей на виду у всех…

– Вихрь! – задумавшись, он не успел остановить девчонку. Та кинулась вниз, к колдуну. Мих уже было бросился за ней, но ноги позорно приросли к полу.

В распахнутые ворота въезжал тот самый волхв, которого они видели днем. Но не это было ужасно: впереди дюжины воинов ехал высокий мужчина. Снежные волосы его рассыпались по плечам, перехваченные серебряным обручем, левый глаз закрывала повязка.

А суровое лицо будто высечено из тысячелетнего камня.

Хьялмар был как две капли воды на него похож.

Мих ненавидел себя, но попасться на глаза Якуну Одноглазому не мог. Тот бы его даже в темноте узнал. Потому что и Мих был похож на отца, который приходился князю Бродника кровным врагом.

– Вышна, Вышна, успокойся. Сейчас все закончится, – мягко обратился к покойнице волхв.