Сердце Молнии

Но он был достаточно прямолинеен, и не стал бы действовать за спиной. К тому же их старая вражда давно приняла статус нейтралитета. А ещё всех перечисленных объединяла большая симпатия к Рэйне, завоевавшей их своими потрясающими завтраками. Оставался только один человек, кому она и “связь” могли быть поперек горла – Ами.

Все заверения, что жизни её не будет без него, Оин не воспринял всерьез. Она никогда не проявляла к нему особого интереса – кроме денежного, но за дни, проведенные в доме, слишком уж настойчиво искала его внимания.

А как удачно они оказались на башне, прямо под ударом людей Фиела… Понимала ли Ами что делает, когда потащила его туда? Знала ли, что ведомая связью Рэйна явится за ним? Или пыталась подставить только его?

Оин решил начать с самого простого вопроса:

– Что Сиениты пообещали за твои услуги? Замок в центре Индуира? Денег?

Он говорил спокойно, но Ами чувствовала непривычный холод, исходящий от его пристальных серых глаз. В ответ она принялась лепетать что-то на невнятном слезливом языке.

Говорила она так судорожно, что Оин засомневался в правоте своих суждений.

Что если Ами оказалась всего лишь невинной жертвой чужого давления? Если да, то он должен был защитить её, а не выставлять на улицу!

– Они угрожали тебе?

Девушка неопределенно мотнула головой.

– Что они сделали? Скажи мне.

Внемля его доверительному тону, Ами утихомирила истерику, поправила кружевную кокетку своего скромного платьица, надетого впопыхах, и начала сбивчиво рассказывать:

– Те двое застали меня прямо здесь, у порога, когда я только приехала.

И сразу утащили во тьму. Как на башне! – беспокойно пожевав нижнюю губу, она продолжила: – Они сказали, что от меня требуется лишь спровоцировать твою напарницу. Хотели понять про какую-то “связь”, но я ничего не поняла из их рассуждений.

– Значит, угрожали?

– Нет.

Её ответ поставил его в тупик.

– Я сама согласилась.

– Что? – не поверил он.

– Прости, Оин, но я не для того весь год вела с тобой сокровенную переписку, чтобы отдать потом какой-то непонятной девчонке, – тон её переменился, став удивительно пренебрежительным.

– Ты хоть представляешь, как сложно приходится одинокой девушке в наше время? После того, как я потеряла всё, моя жизнь превратилась в сущий ад. Монастырь, смирение – я была рождена не для такого плебейского существования. Я слишком молода и красива, чтобы сгнить за закрытыми стенами аббатства!

– А при чем тут я?

– Ты должен мне! – заявила она.