Фея (не) против любви

– А это что за место? – я обвела взглядом маленькую комнатушку, не внушающую в общем-то доверия.

– Постоялый двор “Однорукий Грох”.

– Почему однорукий?

– В шахте оторвало. Кажется. Не хочу лишать возможности старину Гроха, он любит рассказывать свои байки новым посетителям.

Ратмир вышел из комнаты, лишь в дверях бросив фразу, что он будет ждать внизу. Спустя какое-то время в дверь постучались. Два паренька внесли деревянную лохань, а маленькая горничная, судя по всему, гнома, быстро наполнила ее водой в два захода.

От лохани поднимался вверх пар, а теплая вода манила поскорее в нее окунуться и смыть с себя грязь и пот, вместе с усталостью. Даже огромный кусок коричневого мыла не вызывал отвращения, так сильно мне хотелось помыться.

В очередной раз пожалела о недоступной, и такой сейчас необходимой, магии. Имей я способность к волшебству, я бы в два счета высушила свой сарафан и белье. Но вместо этого пришлось довольствоваться одеждой хмыря. Штаны вероятно принадлежали Яну, меня терзали смутные сомнения, что Ратмир мог бы в них влезть.

А вот рубашка принадлежала явно самому мужчине, потому что я в ней едва не утонула. Пришлось перевязать на манер туники и в таком виде спускаться в то самое неизведанное “вниз”.

Под ногами скрипели старые деревянные половицы, но коридор был на удивление чистым и опрятным. Для уюта не хватало картин, серая каменная кладка, местами освещенная свечами из кованых одинарных канделябров, навевала тоску. Чем ближе я подходила к лестнице, тем громче становились шум и голоса внизу.

Облокотившись на перила и заглянув вниз, я увидела просторный зал на десяток столов. За одним из них, у дальней стены, сидел Ратмир и уплетал за обе щеки завтрак. Стоило увидеть только тарелку с омлетом, которая дожидалась вероятно меня, желудок заурчал, призывая поторопиться.

Лавируя между столиками и снующими по залу подавальщицами, я подошла к столу и без лишних церемоний села напротив мужчины.

– Горазда же ты купаться, чудо-юдо, – кажется, хмырь придумал мне новое прозвище.

– Знал бы, что с тобой, болезной, такая морока будет, утопил бы в русалочьем озере, чтобы не мучится.

– Силенок не хватит, болезный. Даже отравить вчера не получилось, – вернула ему его колкость.

– Корень луноцветки снимает лихорадку. Хотел бы отравить, не переводил бы на тебя свои запасы, – прежде чем вернуться к своей тарелке, сказал мужчина.

Мне доводилось слышать об этом редком растении. Хотя, это для фей оно редкое, а на хмыриных болотах уверена оно в изобилии.