Ри Эль в академии Катастроф

Периз-Хат — надменная молодая особа с волосами прямыми, как струи ливня, взглядом-рапирой и ярко-красной помадой на губах — поздоровалась куда менее радушно. Профессор сдержанно кивнул ей в ответ. Сестрица. Это она, чертовка, явилась к нему в академию, когда он стирал с двери позорную надпись. Она получила у Вату-Хоу предсказание. И она — о да, наверняка именно она, – поковырялась в механизмах устройства-укротителя, перед тем как клан Энна погиб.

«Доказательства, – напомнил себе Ми Ра Ниль. – Нужны доказательства.

Без них подозревать нельзя».

«А с другой стороны, – колко молвил внутренний голос. – Ну добудешь ты улики. Анци всё равно управляют страной и не исключено, что скоро будут управлять миром. Кто ты такой? Что ты можешь, жалкий приёмыш? Не тебе с ними тягаться.»

Сводный брат Кирин-Амир не удостоил его даже взглядом. Он безучастно пялился в пол, сцеплял и расцеплял пальцы рук, держа на коленях очередную свою поделку, и на фоне скорбящего семейства смотрелся довольно-таки чужеродно. Чокнутый, двинутый, душевнобольной – какими только эпитетами его ни награждали.

И это — самые безобидные.

Отец — строгий, гладко выбритый (ни вам бороды, ни густой шевелюры) – как ему и положено, восседал во главе стола в массивном кресле, украшенном каменьями и резьбой. Изекир — он же Койот — он же вождь клана — несмотря на свою строгость, выглядел болезненным и подавленным. Словно что-то сжирало его изнутри. И похороны свояка тут были ни при чем.

С остальной оравой родственников, которая набежала сегодня на заупокойный обряд, Ми Ра Ниль был знаком весьма поверхностно.

Все они в его глазах сливались в одну сплошную массу. Эта масса что-то вопила, причитала, плакала — в общем, вела себя довольно шумно, так что под конец поминальной трапезы в голове у него гудело, как в осином улье.

Тетушка Нами сидела рядом с Изекиром, время от времени утирала скупую слезу, шлёпала своими губищами (расслышать, что именно она говорила, Ми Ра Нилю не удалось). Уходя, родственники по очереди выражали ей соболезнования, жертвовали, кто сколько может (то есть немало) и исчезали в арке, увитой плетением золотых виноградных лоз.

Каждый, конечно же, считал, что именно тетушка своего мужа и отравила. Но никто не решался признать этого вслух.

Когда семейство истаяло до количества пяти человек, Изекир отослал прислугу, помрачнел еще больше и встал, возвысившись над Ми Ра Нилем, тетушкой, Кирин-Амиром и Периз-Хат.

– Вот что я вам скажу, – глухо изрек он.