Морская ведьма

– О! Конечно! Тебе ли этого не знать? Ты-то отца пленила исключительно умением вязать на спицах да играть на клавесине!

От такой дерзости у красавицы на скулах вспыхнули яркие чахоточные пятна.

Она угрожающе шагнула к дочери Марихат:

– Ты научишься вышиванию!

Если бы тоном можно было убивать, этот голос обвился бы вокруг тонкой девичьей шеи и сломал бы её. Каждое слово дышало застарелой, лютой ненавистью, от которой даже прирождённую хладнокровную змею бросало в дрожь.

– Ты мне не мать, Эллетра! Ты не можешь меня заставить! Выйди вон из моей комнаты!

Не меняясь в лице, любовница Ворийкана, ловко вытащив длинную вышивальную иглу из подставки для игл, недрогнувшей рукой воткнула её в ладонь девушки, заставив ту охнуть.

В возгласе девушки удивления было больше, чем боли.

– Молчи и делай что велят, – велела Эллетра. – Ты не выйдешь отсюда до завтрашнего утра. И сутки будешь сидеть на хлебе и воде. И только посмей мне возразить – вышвырну на улицу, словно приблудную собаку, какой ты, по сути, и являешься.

Лорд Тейэртос слишком добр к тебе, вот ты и возомнила о себе невесть что. Знай своё место. Ты – обычный бастард.

Нерина стояла, задыхаясь от гнева и бессилия, но ничего не смея сделать.

– Я тебя ненавижу! Ненавижу!!!

– Фиделия, выйди из комнаты и запри дверь снаружи. Если узнаю, что ты посмела покормить свою любимицу, рассчитаю.

– Но, леди…

– Молчи! – прошипела дама так тихо и яростно, что Марихат восхитилась – даже в своём втором обличье у неё вряд ли получилось бы так же. – Или велю тебя бросить на корм собакам.

Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей кормилицей случилось что-то подобное? – обернулась она к девушке.

– Ты не посмеешь! Когда отец вернётся, я всё ему расскажу! Тогда посмотрим, кто окажется на улице!

Когда Эллетра повернулась к её дочери, Марихат почудилось, что та сейчас набросится на неё с кулаками. А ещё она прочла на тонком лице фаворитки приговор своей дочери и возблагодарила судьбу, приведшую её в этот дом так вовремя.

О чём Ворийкан только думал, доверив своё дитя такой твари?

Так и не проронив ни слова, Эллетра вышла.

Фиделия бросила вопросительный взгляд на свою воспитанницу.

– Иди, матушка. Не перечь ей, – всхлипнула девушка. – С этой гадюки станется выполнить свою угрозу.

Как только дверь закрылась, Нерина бросилась на кровать и разрыдалась беззвучно, но с таким отчаянием, что сердце Марихат облилось кровью, свидетельствуя о том, что она напрасно считала его мёртвым, а себя не способной больше что-либо чувствовать.