Один поцелуй до другого мира

— Где Эсмеральда? — спросила она, бодрясь.

— Сегодня я один соберу плату. Ту, что девушка может отдать мужчине.

Ива смотрела на хозяина лавки и никак не могла взять в толк, о какой плате он говорит. Потом поняла и задохнулась.

— Нет, нет… Она еще слишком юная!

Бедная маленькая Альбина, в какое змеиное гнездо она угодила! Шансов выжить у нее, раздавленной морально и физически, не было никаких. Впрочем, какие шансы останутся у нее самой, после того как она лишится магии и остатков достоинства?

— Зачем тебе это? — Ива решила говорить прямо и старалась, чтобы голос не дрожал и не выдал ее страха.

— Ты даже не человек!

— Догадалась, значит, умная глупая девочка. Это неважно. Твой страх и твоя боль доставят мне удовольствия не меньше. Мира оказалась такой сладкой, когда я распробовал ее ужас, выпил слезы с ее щек, когда она вздрагивала и хныкала, лишаясь своего девичества.

Мира, несчастная Мира. Она понимала, что обречена, когда оставляла записку...

— Нет! — крикнула Ива.

Она решительно начала подниматься на ноги, которые подгибались от слабости.

Но Эсмусу придется потрудиться, прежде чем он сломит ее сопротивление. Она будет драться, царапаться и кусаться. Она…

— Тихо, тихо, тихо…

Голос Эсмуса зашелестел, словно змеиное шипение, он был точно яд, что проник в сердце Ивы, сковал ее мышцы. Ива, обездвиженная, упала обратно в кресло, и даже губы не слушались ее. Только глаза еще подчинялись ее воле и шарили по комнате, цеплялись за предметы в поисках спасения.

А потом остановились на огне. Он бушевал сегодня, рвался прочь сквозь железную решетку, лизал камни камина.

«Я буду смотреть на тебя. Я буду смотреть на тебя, и мне не будет так страшно…»

Ива чувствовала, как руки Эсмуса скользят по ее телу, оглаживая то плечи, то бедра. Он снял косынку с ее головы, и холодная ладонь легла на макушку.

— Тихо, тихо, тихо…

Эсмус взял Иву за подбородок, поворачивая ее голову, заставляя посмотреть на себя, но она лишь на мгновение увидела тонкие губы, блестящие торжествующие глаза, а потом из последних сил изогнулась и снова обратила лицо к огню.

— Хочешь смотреть на него? — догадался хозяин лавки и почему-то вновь рассмеялся. — Что же, ладно. Есть в этом что-то пикантное. В твоем незнании, в его беспомощности…

Последние слова Эсмуса шелестели, как песок. Его руки рванули ворот простого, но добротного платья, а после ладонь, ледяная, точно рыба, вытащенная из проруби, скользнула по спине Ивы.