Один поцелуй до другого мира

Ива облизнула сухие губы. Два орка схватили командира эльфийского отряда под руки, растянули так, что тот не мог пошевелиться. Мог лишь ожидать своей участи.

— Не добивайте его. Бросьте умирать, — попросила Ива. — Он заслужил.

Орки уважительно зарычали.

Ива сделала шаг навстречу к Ксандору. Еще шаг. Подняла голову, вгляделась в его лицо. Чего она ждала? Он не станет просить пощады. Не станет умолять о прощении. Он ни о чем не сожалеет.

— Разорвите куртку!

Орки дернули ткань, разрывая ее.

Ива увидела обнаженный живот Ксандора. И увидела, хоть и не хотела, как он задерживает дыхание, стараясь дышать не слишком часто.

Ива провела пальцами по горячей коже, сердце Ксандора толкнулось в ее ладонь.

— Поиграть хочешь, ведьма? — процедил он сквозь зубы.

…Лезвие вошло в живот префекта легко, совсем не встретив сопротивления.

Он не крикнул, не застонал. Лишь зрачки расширились от боли, а брови удивленно изломились, будто он до последнего не верил, что она нанесет удар.

Ладонь мгновенно сделалась липкой от крови. Ива разжала пальцы. Лезвие погасло. Кровь заливала брюки Ксандора, капала на траву, ложилась на листья, словно алая роса.

Орки выпустили пленника, и тот, согнувшись пополам, рухнул на землю.

*** 19 ***

— Ксандор… Кса-андо-ор…

Его звал тихий, нежный голос. В нем не было угрозы. И Ксандор уже собирался покинуть свое ненадежное укрытие — он прятался под столом, занавесившись скатертью, которую стащил почти до пола.

«Я здесь, здесь…»

Он хотел крикнуть вслух, но распоротый бок отозвался глухой болью, и кровь снова потекла сквозь пальцы, которыми он зажимал рану. Темноволосый мальчишка — на вид ему не было и шести — стиснул зубы, стараясь не стонать, и отполз глубже, к самой стене.

А где же Роб? Ксандор помнил, как брат крикнул: «Беги и спрячься хорошенько!» Он ведь спрятался? Он ведь хорошо спрятался? И все же что-то ему подсказывало, что это ненадежное убежище. Чудовище скоро отыщет его здесь…

— Кса-андор, малыш! Где ты?

Ксандор закрыл уши, закрыл глаза, прижал колени к груди и принялся раскачиваться, не обращая внимания на то, что от каждого толчка рана вспыхивает огнем.

Кровь пропитала белую бархатную курточку. Такая алая, алая кровь…

«Нет, нет, уходи! Тебя здесь нет!»

— Ксандор, выходи! — в голосе теперь слышалось неудовольствие.

Но хуже всего было то, что раздавался он прямо над головой мальчика.