Наследие снов

На моей памяти еще не было исчезновений людей из Реальности, которые могли бы быть связаны с тем миром. Я предполагала участие чаровниц в этих исчезновениях. Чем чёрт не шутит, ведь девушки, которые словно испарились, были похожи на девушек клана Русаси – беловолосые альбиноски, такие редкие в Реальности. И это тоже меня настораживало. Я склонила голову, пытаясь разглядеть Аху в сумраке.

Вдруг огромная птица взмыла вверх, широко расправив крылья. Я облегченно вздохнула.

- Справился с собой, трусишка, - я хихикнула, окинула взглядом сад, вспоминая все прежние встречи с Ахой, наше партнерство последние годы стало тесным, и я ощущала его ближе, чем когда-либо.

Я наблюдала за природой, которая словно сердилась, наблюдая за беспечными людьми. Внезапно налетевшая гроза набирала обороты. В вечернем небе скапливались пышные тучи, стремительный ветер тугими струями разрезал воздух. «Ну как можно быть столь безответственным?» - спрашивала природа и грозилась всполохами молний. Я вновь нашла глазами Аху. Высоко, под самыми тучами, можно было разглядеть огромную птицу, которая достигала в своей величине около полутора метра.

Ее белое оперение сияло, освещаемое молниями. Птица летела быстро, словно спешила, рассекая воздух огромными узкими крыльями, и я, словно зачарованная, смотрела ей вслед.

Говорят, альбатрос во время шторма спасает заплутавших моряков, указывая безопасный путь. Для моряков появление альбатроса означает надежду на спасение. Я задумчиво следила за птицей, до тех пор, пока та не превратилась в точку, а потом и вовсе исчезла из виду.

Может быть, надежда на спасение все еще оставалась?

***

Я никогда не любил грозу. Отвратительная погода – всё гремит, сверкает и льёт дождь. А летать в грозу ещё хуже – перья намокают и тяжелеют, даром, что я альбатрос.

Хуже погоды не существует, в самом деле.

Я поднялся выше, чтобы лететь над тучами, и хоть немного не мокнуть. Пока я доберусь до границы, испытаю много неприятных минут.

Граница между реальностями всегда виделась мне очень чётко.

Ровная линия в небе, которую можно было бы подцепить птичьей лапой или когтём, и словно на струне, сыграть весёлую песенку.

Весёлую песенку умирающих миров.

Это бы даже показалось весёлым, если бы не было таким катастрофически ужасным.

Я старательно развлекал себя аллегориями, чтобы не думать о главном. Возможно, госпожа уже сталкивалась с таким, но я впервые. Бесцветные альбиносы всегда нравились Тьме, и она пожирала их своими челюстями.