Наследие снов

Самое главное, что я был обязан делать в любой ситуации - сохранить численность ратенов, и особенно императора и Гамидов.

И Амаунет.

Амаунет...

Я вздрогнул, пытаясь совладать с собой при мысленном произнесении этого имени. Сколько чувств внутри меня к ней – такого холодного и отстраненного командира. Мне полагалось быть таким – мой клан - клан Русаси отличался отстраненностью от других, сравнивая их с разумными зверями. Чтение мыслей мешало видеть в ратенах и поселенцах равных, порождая безосновное чувство превосходства над ними.

Я полагал, что это напускное, но, однажды заметил, что, перебирая мысли в голове очередного нарушителя, я изучаю его будто червяка или жука под микроскопом.

Мне было невдомек, что ментальные способности усиливали презрение и холодность по отношению к окружающим, заставляя быть непредвзятым и отстраненным при выборе наказания или общения с чаровницами.

Чаровницы. Амаунет. Император.

Голова была переполнена мыслями, и я сознательно расслабился, медленно вдохнув воздух и так же медленно выдохнув.

Чистая голова, умиротворенность, безмятежность.

Медитации всегда помогали обрести равновесие. Всякий раз, достигая очередной вершины покоя, я видел себя на вершине гор Артар, где никогда не бывал. Я представлял их величественными, возвышающимися надо мной. В тех горах жили монахи, которые привлекали меня с самого детства. По слухам, они были высокими, носили широкие яркие ноны - соломенные шляпы, укрывающие их от яркого горного солнца, отраженного зеркальными склонами.

Мне представлялось, как я сижу на самой вершине, одетый лишь в белые зуавы. Горный ветер обдувает обнаженное тело, сочная трава щекотит пальцы ног, и я чувствую успокоение. Так трудно обретаемое, но так легко воспринимаемое мной при достижении.

Широкий круп коня лоснился от пота, потому что я скакал на нем через равнины, окружавшие императорскую башню. Гамиды охраняли повелителя, взяв башню в окружение, но и Хорус не был беспомощным. Его жизнь была наполнена опасностями, правление Светом подарило правителю множество трудноразрешимых задач.

Император владел самыми разными способностями - от ментальных до физических, но в дела кланов не лез, справедливо полагая, что ратены и их способности - их дело. По этой же причине Хорус не предавал гласности список своих способностей. И его боялись. Уважали, любили, но боялись. Кто бы не боялся того, кто может все или ничего?

Только Гамиды и знали, что император умирал.