Махагон

Теперь можно? Теперь можно, умереть!

В этот раз из забытья, его пробудило тихое пение девушки:

День за днём, небо о нём —

плача, пела, люблю;

Смерть пришла, урожай собрала —

в далёкие, те времена;

Имя имея, сердцу не веря —

носила его у груди;

Смерть пришла, урожай собрала —

в несбыточные времена.

Услышав, что он шевелится она перестала. – Красиво поёшь! Продолжай, – выдавил хрипло Цурин.

– Не для тебя моя песня! – сказал девушка и вышла из дома.

Его поглотили мысли, что же стало с его людьми? Удалось ли кому-то выбраться из окружения?

– Нет, их всех ждала смерть, я в этом уверен, – проговорил он.

 – В такой силе, нет сомнения!

Сон, в этот раз крепкий, поглотил давая разуму отдохнуть от пережитых событий, даря возможность собрать осколки его жизни. Мыслям тоже нужен был покой и этот дар, им был принят легко.

Проснулся Цурин от яркого луча солнца, ослепившего глаза. В доме никого не было. Сколько рассветов прошло с ранения было неизвестно, одно ясно точно, не мало.

Потихоньку ругаясь на свою беспомощность, сел на кровать, подождал придёт ли кто. Сделав усилие поднялся на ноги. Сильно качнуло в сторону. Чуть не упав, остался стоять крепко держась за стену, что плыла никак не приходя в нормальное состояние.

Кто мне помог, и где я? – осмотревшись, подумал Цурин. Во сне была красивая девушка, которая заботилась обо мне. Ещё старик, который подобрал, если конечно это был не сон. Держась за стену направился к двери, дойдя, взявшись за ручку, потянул на себя.

Прищурившись увидел, что стоит рядом с пристройкой без одной стены, похожей на сарай. Взяв палку лежащую на завалинке, пошёл к плохо сколоченной ограде, к калитке. Залаял пёс. От неожиданности он чуть не упал. Обернулся. Пёс сидел на привязи. Подойдя к калитке, Цурин увидел косые редко стоящие дома.

– Тебе ещё нельзя ходить, могут разойтись швы! – сказал, подойдя старик. На вид он повидал в этой жизни очень многое, что не хочется вспоминать.

– Знаю, но мне было не по-себе оставаться в доме, – сконфуженно добавил, – оставаться одному.

– У нас здесь живут люди, которым не понравиться присутствие инийца, – сказал спокойно старик. – Лучше от греха пойдём в дом, я помогу.

– Уже заметил, – хрипло выдавил Цурин, – что мне здесь не рады.

– Инийцы пожгли деревни, в которых жили их родные, им есть за что не любить вас. Но я не обобщаю, один человек, не должен отвечать за поступки многих.

Подходя к дому, Цурин остановился.