Мой бывший темный

С чего бы мне тебя отпускать, девочка моя? Ты вообще представляешь, что мы делаем с теми, кто нас предает?

— Ты мне угрожаешь? Рассуждаешь о совпадениях? Да что ты о них знаешь?! Девушка, которая тебя встречала сегодня у ворот дома в центре, была очень похожа на ту, что передала мне фальшивки! Ты не там ищешь предателей! — выпалив это, я тут же пожалела. Он сейчас явно не в себе. Не стоит с ним разговаривать разумными доводами. Все равно не услышит и не поверит. Лишь обернет все против меня же.

— Ну да. Предатель так бы и сказал, — покивал он.

Его улыбка стала жестокой. Свободной ладонью он потянулся к полотенцу, укрывающему мои плечи, и скинул в сторону.

— Ты меня пугаешь, — сдавленно прошептала я. — Это вредно для ребенка.

— Знаешь, что меня сейчас бесит больше всего? — его скулы побелели, ноздри раздувались, а на лице на миг проступило настоящее страдание. — Меня бесит, что не знаю точно. Если ты действительно заодно с Галавиц, если ты инициирована ими, то мой гипноз на тебя не действует. Ты просто

прикидываешься и говоришь мне то, что я хочу слышать.

Говоришь, что этот ребенок мой, что ты все еще хочешь быть вместе.

— Добро пожаловать в мир простых людей, — горько произнесла я. — Мы никогда не знаем точно. Мы просто верим, доверяем. Любим.

Последнее слово я произнесла беззвучно, одними губами, но, тем не менее, прочувствовав его всем своим естеством.

Дурацкое, противное, невозможное чувство!

Оно выжигает тебя изнутри и заставляет делать то, чего в разумном состоянии ты никогда бы не сделал.

Любовь как синоним зависимости. Как синоним слабости. Потому что, несмотря на то, что этот человек сейчас говорил и делал, я вдруг четко осознала, что все еще тянусь к нему всем своим нутром.

— Я хочу, чтобы это было правдой, — его рука скользнула к моему животу. — Хочу, чтобы это оказался мой ребенок. Что-то невозможное, чудесное, чего я не заслужил и не был достоин…

— Это твой ребенок, — повторила я, глядя ему прямо в глаза. Ну почему он мне не верит?!

Мужчина вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе, усаживая на колени.

Наклонившись к моей шее, он шумно втянул носом воздух.

— Этот запах… ему нельзя верить… — прошептал он. — Лживый, порочный запах…

Его тон стал ниже, в голосе появилось какое-то безумие.

— Виктор… Если тебе не нравится, я сейчас же приму душ… — попыталась отодвинуться я.

Но в ответ он лишь утробно зарычал, как дикий зверь, у которого хотят отнять добычу.

Он снова шумно вдохнул, едва касаясь языком чувствительного места за ухом.