Мой бывший темный

— Не буду врать, эта твоя беременность – что-то вроде исследования, за которое можно было бы получить Нобелевскую премию, будь такая среди нечисти. — продолжал он тем временем, —Вампиры не живут вечно. Это сказки, как и то, что мы спим в гробах или боимся чеснока.

— Про осиновый кол-то хотя бы правда? — чего же он всем этим разговором добивается? Или просто минутка меланхолии? Нашел свободные уши и решил излить душу?

Видимо, психотерапевта-вампира у них нет.

— Разумеется, осиновый кол убьёт вампира. И отрубание головы тоже шансов не оставит.

Покажи мне того, кто после этого выживет? Но вот стареем мы гораздо медленнее людей. — Голос мужчины дрогнул, словно бы за этими словами скрывалось что-то личное. Видимо ему уже доводилось кого-то терять, — Метаболизм замедляется. Многие, как я знаю, доживали до пятисот и даже дольше. А ты долго не проживешь. Хотя вот твой ребенок, если он и правда от моего брата…

Что бы этот он ни говорил, верить ему не хотелось. Ведь есть же люди с заболеваниями, которым врачи дают меньше лет, чем всем остальным.

И что же теперь? Не жить? Не влюбляться? В мире, где каждое мгновение может стать последним, держаться за то, что предсказать не в силах никто?

Хотя теперь становилось понятно, почему кошке не дали имени. Неужели чтобы сильно не привязываться? Я знала людей, которые, пережив смерть одного питомца, отказывались заводить еще кого-либо…

И, тем не менее, если этот тип настроен на разговоры, это можно использовать.

— А как вообще становятся вампирами? Все так удивились моему ребенку.

Значит, с людьми вы не размножаетесь, так? — прозвучало отвратительно, будто я говорила о параграфе из учебника биологии. — И женщин среди вас я тоже пока не видела.

— Все дело в генах, — улыбнулся он. — Я не силен в медицине, мой конек это финансы. Но суть примерно в том, что у одной сотой процента населения есть спящий ген вампиризма, назовем это так. Активироваться он может только при очень маловероятных обстоятельствах.

— Переночевать на кладбище? — не сдержала я нервного смешка.

Вспомнилась повесть Гоголя «Вий» и детская игра-страшилка, когда собирались ночью в детдоме, после отбоя, и причитали над кем-нибудь: «Паночка померла, но мы ее хоронить не будем…»

— Не совсем, — пожал он плечами, отхлебнув из кружки. — Одно из условий, например, чтобы в организм попала кровь уже инициированного вампира.

— И откуда же тогда взялся самый первый вампир? — прям загадка о курице и яйце получается.