Огня для мисс Уокер!

— Боюсь, снова в молоко. Это дело минувших дней давно пылится в архиве.

— Что тогда заставило вас приехать в милый Вуденкерс?

— Писем мне никто не слал, если вы об этом, — усмехнулся он. — Скажем так, меня вынудили уехать.

— Значит, вот где корни вашей версии о том, что меня выставили из Америки! Это проекция ваших собственных комплексов.

— У меня нет комплексов, мисс Уокер.

— Мы же партнеры, инспектор, нехорошо требовать от меня откровенности, а после замыкаться в себе, — не отставала Джейн.

— Это какую?

— Дело не во мне, а в вас, — многозначительно произнесла она. — Кто-то выбрал именно ваше фото. Почему?

— Потому что я… Как бы так выразиться, чтобы не показаться нескромным… Обычно нравлюсь женщинам?

— Вас совершенно разбаловала провинция, — упрекнула его Джейн. — Нет, ответ кроется в вашем прошлом.

— Я кому-то так сильно насолил, что он решил натравить на меня американку с зонтом? Какой изощренный способ мести! Нет, настолько безжалостных врагов я не нажил.

— Ладно, не хотите говорить — ваше дело. Но мы еще вернемся к этой теме, — уверила его Джейн. — Так что же случилось в поместье?

Мистер Рейнфорд начал свой рассказ сухо и безэмоционально, словно читая сводки уголовной хроники: найден на рассвете матерью, многочисленные рваные раны. Вероятно, он не желал напугать Джейн яркими подробностями, но ее воображение живо дорисовывало детали картины: почерневшая от крови трава, первые лучи солнца заливают мертвенно-бледное лицо, плач миссис Олдброк словно волчий вой несется над холмами…

— Значит, Максимилиана Олдброка загрызли волки на его же землях, — ужаснулась она.

— Волки, — подтвердил мистер Рейнфорд. — Бич этих мест. Если вы зайдете к преподобному Габриэлю, то в левом углу церкви можете увидеть приметную фреску: святой Эдвард, поражающий волка копьем. Они возвращаются сюда снова и снова, точно их что-то манит в наших холмах.

— Может быть, овцы? — предположила Джейн. — А что тот волк, которого вы подстрелили? Действительно был таким огромным?

— Крупный, но ничего особенного. И на этот раз, к счастью, действительно обошлось овцой. Глядите-ка, вас ждут…

Миссис Олдброк стояла у распахнутых ворот поместья. Ее желтые глаза сверкали, а ноздри гневно раздувались.

— Добрый день, миссис Олдброк, — вежливо произнес мистер Рейнфорд.